Итоги с Владимиром Путиным: внешняя политика. Часть 1. Россия на постсоветском пространстве
Читайте "Ведение" по адресу http://4vlada.net/fstatia.php?id=87886
В мае 2004 года, в послании Федеральному Собранию президент Путин назвал интеграцию постсоветского пространства приоритетным направлением российской внешней политики. "Нашим приоритетом, - утверждал он, - остается работа по углублению интеграции на пространстве Содружества Независимых Государств, в том числе в рамках Единого экономического пространства, Евразийского экономического сообщества. Это, без преувеличения, одно из условий региональной и международной стабильности". Это заявление обнадежило многих сторонников регионального лидерства России и во многом отвечало существовавшим на тот момент тенденциям.
Так, декларацию о формировании Единого экономического пространства (в феврале 2003 года президентами России, Белоруссии, Казахстана и Украины было подписано соответствующее заявление, в сентябре 2004 года оно подтверждено и конкретизировано) на тот момент можно было считать относительным успехом российской политики в СНГ, поскольку оно ознаменовало вовлечение в интеграционный процесс одной из ключевых стран постсоветского пространства - Украины. С самого начала это вовлечение было ограниченным и двусмысленным, поскольку представители Украины на переговорах разного уровня прямо или косвенно давали понять, что рассматривают ЕЭП лишь как механизм формирования зоны свободной торговли без изъятий и ограничений, а не как торгово-экономический союз, способный консолидировано выступать на международной арене. В дальнейшем эта позиция стала более жесткой и явной.
После фактического выхода Украины из формата ЕЭП фокус интеграционных ожиданий вновь переместился на ЕврАзЭС, которое с момента своего учреждения в октябре 2000 года представляло собой институциональную основу экономической интеграции. Будучи создано для формирования правовой базы таможенного союза и единого экономического пространства, Сообщество во многом выполнило свою подготовительную миссию. Основные соглашения о таможенном союзе и, в частности, План формирования таможенного союза были утверждены президентами России, Белоруссии, Казахстана в октябре 2007 г. Сроки его выполнения, даже по официальным заявкам, являются весьма отдаленными. В ходе саммита ЕврАзЭС в октябре 2007 г. Владимир Путин подчеркнул, что таможенный союз начнет функционировать лишь к 2010 году, "после того, как будут закончены все процедуры, подписаны все соответствующие документы, предусмотренные базовыми соглашениями". Однако при сохранении существующих тенденций реализуемость этого проекта вызывает большие сомнения. Государства-участники не отказались от планов "сепаратного" вступления в ВТО, которое полностью выхолащивает смысл регионального таможенного союза, а их лидеры и истеблишмент на практике придают интересам интеграции низкий приоритет. Прежде всего, это касается самой Москвы, которая регулярно принимает решения, идущие в разрез с интеграционными соглашениями (в частности, при введении новых пошлин и "торговых войнах" с Белоруссией, о чем пойдет речь ниже, или при временном запрете на поставке зерна в страны Таможенного союза).
Таким образом, несмотря на провозглашение "работы по углублению интеграции на пространстве Содружества Независимых Государств" приоритетом внешней политики эпохи Владимира Путина, результаты этой работы выглядят более чем скромно. Она остается на уровне "планов" и "согласований". Если же говорить не о формальной стороне дела, а о фактической, то приходится признать, что в 2008 году Российская Федерация значительно более далека от роли лидера и центра притяжения постсоветского пространства, чем в 2004, 2000 гг. и чем в 1990-е гг.
В 1990-е гг. Россия де-факто признавалась источником легитимности новых постсоветских режимов. В начале 1990-х гг. Россия фактически без сколько-нибудь серьезного внешнего вмешательства могла формировать политические режимы в трех странах Южного Кавказа по своему усмотрению (казус Эдуарда Шеварднадзе в начале 1992 года, казус Гейдара Алиева в 1993 году). Любые избирательные кампании (будь то президентские выборы на Украине и в Белоруссии в 1994 году или выборы президента Армении в 1996 году) проходили с оглядкой на Москву. При этом претендент, отмеченный поддержкой Кремля, как правило, получал необходимый результат. Москве удавалось также играть роль внутриполитического арбитра в некогда "братских республиках" (споры Александра Лукашенко и белорусского Верховного Совета, противостояние Левона Тер-Петросяна и Вазгена Манукяна). На сегодняшний день даже кремлевские чиновники, отвечающие за политику в СНГ открыто признают, что в публичной политике всех постсоветских стран "пророссийская" ориентация превратилась в клеймо, которое не поставит на себя ни одна здравомыслящая политическая сила.
В числе основных факторов, обусловивших качественное снижение уровня российского влияния в странах СНГ, нам представляется важным назвать:
1. Рост новых лидеров постсоветского пространства. 2000-е годы стали периодом активизации международных структур, альтернативных СНГ, - прежде всего ГУАМ и Организации демократического выбора, которые группируются вокруг Украины. После "оранжевой революции" 2004 года Украина превратилась в центр политической гравитации на постсоветском пространстве, альтернативный России и поддерживаемый Западом. Сегодня она жестко обозначила свои интересы в Приднестровье ("дорожная карта" Виктора Ющенко, блокада непризнанной Приднестровской Молдавской республики в 2005-2006 гг.) и на Южном Кавказе (Боржомская декларация, подписанная совместно с президентом Грузии, претензии на роль миротворца в зоне грузино-абхазского конфликта и в Нагорном Карабахе). Именно Украина все более явно начинает претендовать на роль главного посредника между государствами СНГ и Европой. Вторым альтернативным Москве центром силы стал наш "ключевой евразийский партнер" - Казахстан. В настоящее время это государство все чаще заявляет о себе как о главном преобразователе Содружества. Его амбиции растут день ото дня, основное место в них занимает экономика. Кахахстан быстрыми темпами и весьма эффективно участвует в освоении Центральной Азии и Южного Кавказа, выступает инициатором интеграционных процессов, как на региональном уровне, так и в масштабе всего СНГ. Именно руководство Казахстана настойчиво проводит идею более жесткой дисциплины в рядах СНГ и ответственности за совместно принимаемые решения. Постепенно интеграционные институты перестают быть российским инструментом.
2. Повышение активности "внерегиональных" игроков. В 1990-е гг. российское доминирование в СНГ было практически официально признано американской и европейской дипломатией (в 1996 году видный американский дипломат Дэвид Марк говорил о необходимости "осуществлять такую политику, которая укрепила бы стабильность всех режимов власти в Закавказье, не оспаривая очевидное доминирование России и не принимая на себя политических обязательств"). В дальнейшем, однако, США и ЕС переосмыслили постсоветское пространство как сферу своих непосредственных интересов, что проявилось, в частности, в военном присутствии США в Центральной Азии, в политике ЕС по диверсификации маршрутов доставки энергоносителей прикаспийского региона, в волне прозападных бархатных революций, в процессе планомерного расширения НАТО и ЕС.
3. Кризис инструментария российского влияния в СНГ. В числе основных факторов этого кризиса наиболее часто и вполне заслуженно упоминаются нехватка и/или невостребованность квалифицированных дипломатов и экспертов, способных обеспечивать российскую политику в постсоветских регионах на высоком качественном уровне; отсутствие полноценной политики поддержки соотечественников и россиецентричных гуманитарных инициатив; отказ от диалога с оппозицией и независимыми гражданскими структурами, сосредоточенность исключительно на контактах с первыми лицами и "партиями власти" прирубежных стран. Эта последняя особенность носит не только технический, но отчасти идеологический характер, отражая приверженность Москвы ценностям "стабилизации" власти и номенклатурной солидарности высших должностных лиц. Сегодня такого рода сценарии реализуются во взаимоотношениях с Белоруссией, Узбекистаном, Казахстаном, Таджикистаном, Туркменией и в меньшей степени - с Арменией, Азербайджаном и непризнанными государствами. Кремль не работает со вторым и третьим эшелонами власти в этих государствах, а значит, лишает себя страховки на случай внезапной смены высшего руководства и теряет перспективных союзников среди сторонников модернизации и политических перемен. Это одна из причин, по которым постсоветские страны, в правящей элите которых происходит смена поколений (где приходит к власти, условно говоря, "поколение Саакашвили"), стремительно отдаляются от России.
4. Изнашивание "ностальгического ресурса". С первых же своих шагов на постсоветском пространстве Москва фактически сделала ставку на советский запас прочности во взаимоотношениях с новыми независимыми государствами. Сохранение статус-кво стало главной целью российской стратегии. Именно в 1990-е гг. российские лидеры не смогли усвоить простую истину, что между бывшим первым секретарем республиканского ЦК и президентом нового национального государства пролегает дистанция огромного размера. В соревновании государственных эгоизмов никакие "ностальгические ресурсы" не работают. Поэтому в течение всех 1990-х гг. Москва испытывала постоянное разочарование в "своих" людях, будь то Леонид Кучма или Петр Лучинский, Гейдар Алиев или Эдуард Шеварднадзе. Разумеется, значимость совместного цивилизационного опыта, сформировавшегося благодаря модернизационной и ассимиляционной политике Российской империи и СССР, сложно переоценить. Однако этот опыт не мог стать ресурсом российского влияния в новых независимых государствах поскольку явная и неявная идеология новой "демократической России" основывалась на признании его исторической ущербности. И что еще важнее, Россия не сделала никакой заявки на преобразование совместного прошлого в тот или иной проект совместного будущего. Единственным источником надежд, донором ориентиров и норм был признан западный мир. Некоторое время Москва могла обосновывать свое особое значение на постсоветском пространстве в качестве посредника между крупнейшими мировыми центрами силы и новыми независимыми государствами. Однако эта роль быстро исчерпала себя в силу уже упомянутых причин (активизация США и ЕС, превращение отдельных постсоветских государств в региональные центры силы).
5. Приоритет глобальной интеграции перед региональной, исповедуемый российской правящей элитой. Единое экономическое пространство России и ее союзников могло бы быть жизнеспособно как проект аналогичный и альтернативный общеевропейской интеграции. Однако именно в этом качестве он как раз не был принят и сформулирован. Москва на всех этапах своих отношений, как с Европой, так и с соседями по СНГ прямо и косвенно подчеркивает, что рассматривает постсоветскую интеграцию исключительно как дополнение к процессу интеграции в "большую Европу" (в 2004 году, параллельно с декларациями о создании ЕЭП, Россия принимает так называемую концепцию "дорожных карт" по созданию четырех общих пространств России и Европейского Союза). Аналогичные приоритеты были определены и в переговорном процессе о вступлении в ВТО. Ни "интеграция" с ЕС (о чем пойдет речь в соответствующем разделе), ни процесс присоединения к ВТО сами по себе не увенчались успехом, зато вполне успешно торпедировали постсоветский интеграционный проект.
6. Провал стратегии энергетического давления. Реакцией на наметившееся "бегство" прирубежных стран от России стала политика сырьевого эгоизма, который подчас стремились представить в облике "энергетического империализма", что справедливо лишь отчасти. Единственная "экспансионистская" цель, которую преследовали газовые конфликты со странами СНГ, состояла в установлении "Газпромом" контроля над газотранспортными системами этих стран. И на главных направлениях эта цель не была достигнута. К основным транзитным странам, через территорию которых российский газ поступает к потребителям, относятся Беларусь, Украина и Грузия. В основе реакции этих стран на давление "Газпрома" лежит стремление как можно быстрее избавиться от зависимости от российского газа. Каждая страна делает это разными способами. Грузия и Украина - путем строительства новых газопроводов и транспортировки газа из Турции, Закавказья и Ирана. Беларусь - путем диверсификации топливного баланса. Все три страны противодействуют контролю "Газпрома" над газотранспортной системой. При этом наиболее жестко возможность совместного контроля над ГТС отвергла Украина, чья позиция в данном вопросе наиболее важна. Что же касается политической стороны вопроса, то здесь результат энергетического давления является не нулевым, а отрицательным. Это в равной степени касается не только Украины, Грузии, Азербайджана, но и "дружественных" Армении и Белоруссии. Повышение цены на поставки российского газа в Армению, состоявшееся в начале 2006 года, существенно укрепило западный вектор армянской внешней политики. Российский сырьевой эгоизм в отношениях с Минском окончательно похоронил идею Российско-Белорусского Союза. Впервые за более чем 12-летний период своего пребывания у власти Александр Лукашенко в начале 2007 года дал высокую оценку Западу и подверг жесткой критике российскую политику.
7. Непривлекательность внутренней модели развития РФ (номенклатурно-сырьевого проекта) для стран-соседей.
На этой причине стоит остановиться несколько подробней, поскольку, по нашему мнению именно она является наиболее фундаментальной.
Для России внешняя политика на постсоветском пространстве является лишь формально внешней. И не только потому, что население этих стран принадлежит к числу наших бывших или нынешних соотечественников. А потому, прежде всего, что необходимым и достаточным условием влияния России на прирубежные страны является образцовое решение проблем собственного развития. То есть, по большей части, характерно постсоветских проблем, более или менее общих для всех бывших республик СССР. Иными словами, влияние в собственном историческом ареале (каковым для России является пространство бывшего СССР) требует полноценного лидерства. А лидерство равнозначно способности служить эталоном развития для типологически близких стран.
Несмотря на очевидность такого подхода, как в ельцинский, так и в путинский периоды постсоветской истории претензия Москвы на лидерство в гораздо большей мере основывалась на эксплуатации темы общего прошлого и чисто количественном ресурсном преобладании, чем на привлекательном образе будущего или успешной модели национальной модернизации.
Нельзя сказать, что Российская Федерация не продемонстрировала никакой модели успеха. В путинский период идея "успешности" стала заметным и подчас демонстративным атрибутом нового официоза, что, несомненно, было замечено и нашими соседями. Однако в их глазах (как, впрочем, и в наших собственных) "российский успех" остается исключительно "сырьевым" успехом, который, помимо множества неприглядных черт, имеет две особенности, которые принципиальны для нас в данном контексте.
Во-первых, он ни в какой мере не является общенациональным, а исключительно верхушечным успехом, усугубляющим коррупцию и расслоение.
Во-вторых, он не притягивает и не инкорпорирует соседние страны, а отталкивает их, стимулируя политику сырьевого эгоизма.
Каждая из этих особенностей российского "успеха" вполне закономерна для "экономики вывоза", которая ориентирована на глобальный рынок и объективно не заинтересована ни в интеграции собственного общества на базе развития производительных сил, ни в интеграции с прирубежными государствами на базе единого регионального рынка.
***
Эти и иные факторы кризиса российской политики на постсоветском пространстве будут подробнее рассмотрены в нижеследующих разделах.
1.1 Белоруссия
К концу 1990-х гг. Белоруссия рассматривалась как страна, которая, из всех бывших республик СССР была в наибольшей мере готова к реинтеграции с Россией и в наибольшей степени интегрировала багаж совместного - общероссийского и общесоветского - прошлого в свою государственную идентичность. Уже в силу этого политического факта проект российско-белорусской интеграции был обречен стать модельным для постсоветского пространства - как в случае его успеха, так и в случае неудачи.
1.1.1. История двусторонних отношений за 1999 - 2007 гг.
8 декабря 1999 г., незадолго до передачи высшего поста в России в руки Владимира Путина, был подписан "Договор о создании Союзного государства России и Белоруссии". Стороны договорились о совместной подготовке Конституционного акта Союзного государства и его вынесении на всенародное обсуждение в обеих странах. Договор вступил в силу 26 января 2000 г. Это был самый сильный интеграционный шаг России на постсоветском пространстве, хотя уже тогда многие эксперты отмечали его предвыборный характер. Идея объединения двух государств была очень популярна в общественном мнении обеих стран, сильно неудовлетворённом простоем интеграционных процессов со времени подписания "Договора об образовании Сообщества России и Белоруссии" перед предыдущими президентскими выборами (2 апреля 1996 г.).
К новому Договору прилагалась "Программа действий Республики Беларусь и Российской Федерации по реализации положений Договора о создании Союзного государства". В этой Программе не содержалось ни сроков ее исполнения, ни разбивки процесса интеграции на этапы, с определением их последовательности. Конкретная форма будущего государства указана также не была, но описана в Программе так: "...с единым экономическим пространством, единой транспортной системой, единой таможенной территорией, единой денежной единицей, общим бюджетом, в котором государства-участники проводят тесно согласованную политику в международных делах, в сфере обороны, безопасности, борьбы с преступностью, в социальной и культурной областях". Такое описание можно трактовать как промежуточную форму между федеративным и конфедеративным устройством, но решающую роль для определения будущей формы мог бы играть конкретный план последовательности интеграционных действий, которого в документах не содержалось.
В Договоре были установлены равные условия для субъектов хозяйствования на территории РФ и РБ, а это подразумевает равные цены на энергоносители в Белоруссии и смежных с ней регионах России. При этом ещё в 1999 г. Россия ввела экспортные пошлины на нефть и нефтепродукты. Беларусь же отказалась обложить пошлинами поступающую к ней российскую нефть и продаваемые в страны ЕС производимые из российского сырья нефтепродукты, в результате чего превратилась в своего рода нефтяной оффшор на пространстве будущего общего рынка. Впрочем, заранее заложенные в политике двух стран противоречия были, очевидно, не главным препятствием к реализации Программы. Само подписание договора носило декларативный характер и де-факто активных действий по его реализации не предполагало.
Простой интеграционных процессов в последующие годы это ярко подтвердил. В 2002 году В.Путин предложил строить Союзное государство на несколько иных основаниях - по образцу ЕС. В апреле 2002 года между странами было подписано соглашение, по которому Россия обязывалась поставлять газ в Белоруссию по внутрироссийским ценам в ближайшие пять лет. Впрочем, считать это шагом, связанным с интеграционными планами, вряд ли можно. Целью Газпрома было получение контроля над Белтрансгазом. Беларусь со своей стороны обещала создать через год и два месяца газотранспортное совместное предприятие Газпрома и Белтефтегаза с паритетным участием.
Первый серьёзный кризис в двусторонних отношениях разразился уже скоро - в ноябре 2002 г. А.Лукашенко потребовал за Белтрансгаз сумму в $5 млрд., что многократно превышало российские оценки этой компании. Переговоры по цене шли весь 2003 год. Одновременно шла дальнейшая пробуксовка интеграционных планов, постепенно переходящая в их срыв. В октябре 2003 г. Президент Белоруссии заявил, что не видит смысла во вводе единой валюты, как он представляется по российскому сценарию (с единым эмиссионным центром в России). Это означало отмену её ввода, прежде намеченную на 1 января 2005 года. Уже зимой 2004 г. между Россией и Беларусью произошла первая "газовая война". В феврале Беларусь была отключена от газоснабжения. Закончился конфликт новыми договорённостями по уступке Газпрому половины акций Белтрансгаза. Одновременно в Москве заговорили о строительстве "Северного потока" - трубопровода, позволяющего огибать территорию Беларуси и Украины в поставках газа в Европу.
Осенью 2005 года был сорван и ещё один прежде планировавшийся шаг: Высшему совету СГ так и не был представлен согласованный проект Конституционного акта. Не раз отмечалось, что именно с этого года союзная риторика в Белоруссии ушла на второй план и основной темой стала защита президентом суверенитета своей страны. Примерно такие же перемены произошли и в России: политическая составляющая проекта Союзного государства потеряла свою актуальность. Шок, испытанный Кремлём от начавшейся было волны "цветных революций" на постсоветском пространстве привёл к тому, что российской властью было принято стратегическое решение перевести отношения со всеми бывшими союзными республиками, независимо от уровня интеграционных связей, на рыночные основания.
19 марта 2006 года состоялись очередные президентские выборы в Белоруссии. До переизбрания А.Лукашенко Москва стремилась не обострять проблемы между двумя странами, было принято решение выборы признать и лично Лукашенко поддержать. Тогда же, в марте, А.Лукашенко заявил о возможности введения единого поста президента Союзного государства - проект, активно обсуждавшийся в обеих странах в плане перспектив сохранения с его помощью В.Путина у власти и после завершения его второго срока. Тем не менее уже в апреле 2006 года руководство Газпрома инициировало пересмотр условий поставок газа в Республику Беларусь в сторону установления рыночных отношений: Минску была предложена цена в $200 за тысячу кубометров с 2007 г. (вместо $46,68). Такая цена, будучи неподъёмной для экономики Белоруссии, была жёстко отвергнута Минском. Были отменены планы введения общей валюты, намеченного (после их предыдущего срыва) на январь 2007 года.
С лета 2006 года этап стагнации интеграционного проекта, шедший как минимум с 2001 года, перерос в череду кризисов. Начался т.н. энергетический этап российско-белорусского кризиса, длившийся с июня 2006 по январь 2007 г. и состоявший, в свою очередь, из двух этапов - газового и нефтяного. Андрей Суздальцев, член Экспертного совета Комитета по международным делам Совета Федерации РФ и один из основных экспертов Кремля по Белоруссии, в своём докладе в феврале 2007 г. призвал: "Мы должны окончательно ликвидировать "славянскую транзитную Чечню": Мы можем с полным основанием говорить, что А.Лукашенко и его ближайшее окружение предали Россию и в настоящее время являются нашими противниками".
В августе того же года МИД России направляет в Белоруссию ноту о том, что РФ прекращает поставку газа по внутрироссийским ценам, так как срок соглашения истекает в апреле 2007 г., а вопрос с передачей Газпрому 50% акций Белтрансгаза так до сих пор и не решён. В начале октября 2006 года В.Путин заявил, что в российско-белорусских отношениях сложилась критическая ситуация.
На Минском саммите СНГ в ноябре 2006 г. важнейшей темой была решимость Москвы перевести все отношения со странами Содружества на рыночные основания. Андрей Денисов, первый замминистра иностранных дел РФ, это сформулировал так: "Перевод торгово-экономических связей внутри СНГ на рыночную основу. Без политики и исключений". Белоруссия настаивала на поставках газа по ценам Смоленской области (для 2007 г. это $54,2 за 1000 куб. м.). В декабре Н.Чергинец, председатель комитета по внешним связям, безопасности и обороне Совета Республики Беларусь сказал, что "то, что происходит, уже напоминает полномасштабную экономическую войну по всем направлениям". Только за 2 минуты до наступления Нового 2007 года соглашение между Россией и Белоруссией о цене на газ на 2007-2011 гг. было заключено. Цена была определена в $100 за тысячу кубометров, тариф на транзит - $1,45 за перекачку тысячи кубометров на 100 км, а 50% акций Белтрансгаза Газпром получал под обязательство оплатить за них компромиссную сумму в $2,5 млрд. в течение четырёх лет.
В январе 2007 года Путин заявил, что Россия де-факто дотирует экономику Белоруссии в 2007 году на $5,8 млрд. В.Жириновский тогда же озвучивал общую позицию российского руководства так: "Вот, пожалуйста, мировые цены - покупайте! Не можете - до свидания. Все. Сворачивайте флаги, опускайте флаги, сдавайте печати - и в Москву, на поклон, получайте статус Смоленской области! Только так!". Тогда же в интервью РИА "Новости" А.Лукашенко сказал: "Увеличение до таких размеров цены на газ - это однозначно разрыв всех отношений. В экономике - это точно. : Вопрос не в стоимости, вопрос в равных условиях: Из-за одного миллиарда мы не умрём, но вы потеряете последнюю страну-союзницу, вы просто опозоритесь!". Экономистами было подсчитано, что Минск в состоянии плавно перейти на рыночные цены. Однако такое значительное повышение цены на газ по сравнению с теми ценами, по которым потребляют газ приграничные с Белоруссией регионы России, ставит белорусские производства в откровенно проигрышное положение на пространстве общего рынка и вынуждает Минск в скорости свернуть все прежние достижения экономической интеграции двух стран.
Уже через день начался новый - нефтяной - этап кризиса отношений России и Белоруссии. Надо сказать, что Минск не делил с Россией экспортные пошлины на нефтепродукты с 2001 года, что предусматривалось ещё соглашением 1995 года. 1 января Россия ввела пошлины на экспорт нефти в Белоруссию ($180,7 за тонну), что сделало нерентабельной всю белорусскую переработку нефти. В ответ Минск ввёл плату за транзит нефти в размере $45 за тонну. Отказ России платить вынудил Белоруссию перекрыть нефтепроводы "Дружба-1" и "Дружба-2", в результате чего уже 8 января 2007 г. были остановлены поставки нефти в Словакию, Венгрию, Польшу, Чехию и Германию. Минск также пошёл на создание препятствий продвижению российских транзитных грузов в Калининградскую область. 10 января 2007 г. состоялся телефонный разговор Путина и Лукашенко, после чего пошлина на транзит нефти была отменена и 11 января поставки нефти возобновились.
12 января были достигнуты новые договорённости: российская экспортная пошлина снижается до $53 (с увеличением после 2007 г.), но Минск отказывается от введения платы за транзит. Фактически Россия вынудила Беларусь разделять с ней доходы от реэкспорта российской нефти, а также сохранила за собой бесплатную аренду земли под газопроводом Ямал-Европа и нефтепродуктопроводом Запад-Транснефтепродукт. Белоруссия отменила экспортные ограничения для российских компаний. По подсчётам специалистов, выигрыш России от этих договорённостей составил около $1 млрд. в 2007 г., потери же Белоруссии - примерно 40% доходов от нефтеэкспорта. В целом, потери экономики Беларуси от удорожания газа и нефти оцениваются в 5-7% ВВП.
Газовый и нефтяной кризис вынудили Белоруссию озаботиться той же проблемой, что и все её соседи: встал вопрос о поиске путей диверсификации поставок энергоносителей. Было принято решение изучить возможность альтернативных поставок нефти через балтийские порты и нефтепровод Вентспилс-Новополоцк. Ещё с осени 2006 года Белоруссия развивала тему Энергетического союза с Украиной. Минск попытался включиться в проекты строительства трубопроводов, транспортирующих нефть из Каспийского региона через Украину в обход России. Лукашенко теперь рассчитывает на поставки нефти из Ирана, Венесуэлы и Азербайджана. 26 января 2007 г. Александр Лукашенко признал, что односторонняя ориентация на Россию была ошибкой: "Я признаю ошибку и недостаток нашей внешней политики, что она получилась одновекторная, с вектором в сторону России. И мы фактически потеряли Запад. Мы стояли на одной ноге, а должны стоять на двух".
Результатом двух кризисов стал переход Минска к концепции многовекторной внешней политики. Минск повёл политику на нормализацию отношений с ЕС. "Мы готовы сегодня сотрудничать с кем угодно ради обеспечения своей национальной безопасности, прежде всего в сфере энергетики. Нам безразлично, с кем сотрудничать, лишь бы наш народ жил спокойно и больше не сталкивался с такими кризисами", - указал Лукашенко и добавил: "Должен сказать, и Европа, и США в этой ситуации повели себя порядочно. Они предложили нам помощь и поддержку, если это будет нужно белорусскому государству и народу. И это мы никогда не забудем: Если европейцы готовы в этом отношении сотрудничать с Беларусью, мы пойдем на любое сотрудничество с Европой ради обеспечения нашей национальной безопасности в области поставок углеводородного сырья". Такой курс привёл к единению власти Белоруссии с оппозиционными силами по вопросам внешней политики. Лидер белорусской оппозиции А.Милинкевич в конце лета 2007 г. заявил, что "полный крах политического курса в отношениях с РФ остро ставит под угрозу независимость и суверенитет Беларуси", а вскоре предложил Лукашенко поддержку его нового курса.
Проф. Ф.Н.Клоцвог так оценил результат газового кризиса между Белоруссией и Россией: "Россия идет на окончательное разрушение постсоветского пространства, экономическая интеграция которого имела бы важное стратегическое значение для укрепления геополитического положения России в мире и явилась бы существенным дополнительным фактором роста российской экономики". А.Лукашенко в уже упомянутом интервью конца января 2007 г. сказал: "$53 - это для нас приемлемая пошлина на нефть. Но ведь это и разрушение всех наших договоренностей: у нас беспошлинная торговля, мы свои товары не облагаем пошлиной. И Российская Федерация этого долгое время не делала. Сегодня хотят ввести или уже ввели пошлину на сахар - так это же разрушение Таможенного союза! У нас ведь и в рамках Таможенного союза ЕврАзЭС этого нельзя делать. А они ввели, потому что действуют с позиции силы, знают, что это безнаказанно".
Со своей стороны Россия также озаботилась дальнейшими планами по диверсификации поставок энергоносителей в Европу в обход Белоруссии и Украины. Намерение России создать новый трубопровод БТС-2 (Балтийская транспортная система) было озвучено в январе 2007 года. Проект альтернативного нефтепровода, который должен целиком пройти по территории России - от Унечи (Брянская область) до балтийского порта Приморска, призван уменьшить зависимость российских поставщиков от системы трубопроводов "Дружба". В Приморске нефть предполагается грузить в танкеры и отправлять к потребителям по морю. Решение о строительстве нового трубопровода, дублирующего "Дружбу", было принято в марте 2007 г. Его открытие намечено на 2009-10 год.
В середине декабря 2007 г. состоялся первый за всё время официальный визит президента В.Путина в Беларусь. Общественность РФ и РБ ждала от новых переговоров значимых результатов, рассматривая их как этапные во всей истории интеграционных процессов двух стран. К этому располагал и предыдущий опыт заключения новых соглашений между двумя странами - накануне российских президентских выборов. От визита Путина ожидался прорыв в двусторонних отношениях, возможно, подписание Конституционного акта Союзного государства. На деле к этой встрече так и не был подготовлен единый общий проект этого акта, а результат свёлся лишь к подписанию нескольких экономических договоров. Итогами минской встречи стали: договорённость о предоставлении Россией Белоруссии кредита в $1,5 млрд., а также заверение Путина о том, что Россия будет стремиться минимизировать негативные последствия для Белоруссии в связи с повышением цен на импортируемый газ. То есть А.Лукашенко так и не удалось ликвидировать решения российского руководства от 31 декабря 2006 года по газу и 7 января 2007 года по нефти, что означает окончательный перевод отношений двух стран в формат рыночных связей. Это аннулирует де-факто весь проект создания Союзного государства.
По состоянию на данный момент очевиден вакуум межгосударственных отношений между двумя странами. Пока существует объединение на уровне таможенного союза, военной сферы, работы союзного правительства с небольшим бюджетом в 4 млрд. российских рублей, действует единая система ПВО и объединённая группировка войск. Фактически, Москву мотивирует удерживать Беларусь только продвижение НАТО на восток и вопрос гарантий транзита в Калининградскую область. Как уже было отмечено, после всех конфликтов с Россией в Минске явно задумываются над восстановлением прозападного вектора внешней политики. В 2007 году в экспертной среде стали всё чаще говорить об уходе Лукашенко на запад, о дрейфе Белоруссии в Европу. Белорусские интересы в Евросоюзе активно лоббируют Польша и Литва, а доля ЕС в экспорте Белоруссии уже значительно выше, чем доля РФ, и всё время растёт.
Озабоченность Москвы возможным "перебегом" Минска к другому военно-политическому лагерю приводит не к интенсификации отношений с "союзником", а, напротив, к преодолению инфраструктурной зависимости от него. Прежде всего, в энергетической и военной сферах. Кремль не стремится удержать Белоруссию в российской орбите влияния, а готовится "потерять" ее с наименьшими потерями. Об обходных маршрутах энергопоставок уже было сказано (строительство СЕГ и БТС-2). Что же касается военной сферы, то в январе 2008 года Россия объявила о своём намерении отказаться и от радиолокационных станций, расположенных за рубежом, в том числе в Белоруссии. Все находящиеся в республиках бывшего Советского Союза РЛС "зависят от воли государств - Украины, Азербайджана, Казахстана, Белоруссии", а "мы не хотим зависеть от воли государств, на территории которых они находятся", - заявил командующий Космическими войсками России генерал-полковник Владимир Поповкин. С этой целью планируется развернуть на территории России сеть оптических станций контроля космического пространства. Ещё одна сфера сотрудничества между двумя странами, прежде считавшаяся крайне важной, будет свёрнута.
1.1.2. Выводы и итоги
Таким образом, итогом российско-белорусских отношений за весь период с 1999 года стал полный провал намерений по интеграции. Неудача российско-белорусского союза показала всем странам СНГ, что Россия сейчас - не та страна, интеграционные проекты с которой могли бы иметь реальные перспективы. А это грозит подорвать (и уже подрывает) основы и ряда других инициированных Россией коллективных проектов на постсоветском пространстве (ОДКБ, Таможенный Союз в рамках ЕврАзЭС и др.). Сравнительно небольшая дополнительная прибыль Газпрома и Транснефти оплачивается стратегическим поражением интересов России. Рассмотрим "слагаемые" этой исторической неудачи чуть подробнее.
Как оговаривалось ещё в 1999 году, в целом завершить союзное строительство предполагалось за пять лет, то есть к 2005 году. К 2007 году из 19 базовых пунктов Программы выполнено оказалось только семь. Определённые успехи были только в создании единого оборонного, а также таможенного пространств. Россия с сильным запозданием и неохотно ратифицировала документы Союзного государства. Не построен сам фундамент Союзного государства. Основные задачи по интеграции в рамках СГ выполнены не были. В числе этих невыполненных задач:
подготовка Конституционного акта Союзного государства,
проведение референдума,
формирование руководящих органов Союзного государства, выборы в единый парламент,
определение международно-правовой природы Союзного государства,
создание механизма согласования интересов,
введение единой валюты,
унификация валютного и финансового законодательства
и так далее.
Несмотря на паралич интеграционного процесса, неплохо рос товарооборот между странами: последнее время примерно на треть в год. Однако экономическая интеграция также далека от желательных показателей. Прошёл уже целый ряд торговых войн: сахарная, табачная, кондитерская, пивная, то есть происходят постоянные торговые конфликты между странами в самых разных отраслях. В 2007 году, по итогам "газового кризиса", де-факто был разрушен экономический союз, после чего говорить о создании полноценного политического союза уже не приходится.
За прошедшие десять лет сильно изменилось и общественное мнение в обеих странах. Оно смирилось с раздельным существованием и стало менее романтично относиться к интеграционным проектам. Хотя своеобразие отношения россиян к Белоруссии очень ярко проявилось именно во время газового и нефтяного кризисов: если повышение цен на газ для Украины россияне в большинстве своём вполне определённо поддержали, то во время конфликта с Белоруссией ситуация была прямо обратной. А.Лукашенко сказал по этому поводу: "Я прошу российские телеканалы ОРТ, НТВ, РТР передать хотя бы одну фразу: я очень благодарен россиянам за ту поддержку, которую они оказали Беларуси в эту трудную минуту. Они не поддержали свое руководство в этом конфликте, это был один из решающих моментов в урегулировании конфликта. Если бы российское руководство чувствовало поддержку своего народа, нам было бы очень тяжело. А так еще руководство России считается с мнением россиян".
Показателен при этом и провал российских планов по созданию в Белоруссии пророссийской оппозиции: оппозиционное поле этой страны оказалось гораздо более антироссийким, чем анти-лукашенковским. При этом оппозиция маргинальна: пророссийский курс поддерживает подавляющее большинство населения. Однако стоит особенно обратить внимание на то, что в результате газового кризиса резко ухудшилось отношение белорусов к перспективам объединения с Россией: при общем господстве пророссийских настроений доля сторонников объединения упала с уже и так невысоких 25 до 13%.
Разочарование обществ в идее интеграции - вполне закономерный итог неспособности и/или нежелания государственных систем воплощать в жизнь проект Союзного государства. Ответственность за эту неудачу, как российская, так и белорусская стороны часто склонны перекладывать друг на друга, что проявляется даже в публичной риторике первых лиц. Однако, если отвлечься от субъективных симпатий и антипатий, нельзя не признать, что мера исторической ответственности Москвы - заведомо выше. В силу объективных геополитических, геоэкономических, геокультурных причин субъектом стратегической инициативы по реинтеграции постсоветского пространства может выступать только Россия. Отсутствие у Москвы внятной концепции союзничества и образа будущего обрекает любые интеграционные начинания на провал. Разумеется, можно говорить и о более частных препятствиях, обнаружившихся на пути российско-белорусского союзного строительства. В их числе:
Различия в экономических и административных моделях РФ и РБ. По сути, эти различия столь серьёзны, что совместная государственность может быть построена только через разрушение одной из систем. Сила на стороне России, но при сравнительно большей успешности белорусской модели, Минск на кардинальный пересмотр своей системы не пойдёт. В настоящее время практически невозможно выработать совместную долговременную и согласованную экономическую политику двух стран.
Преобладание корпоративных интересов и методов над государственно-политическими в российской внешней и внутренней политике. И в частности, агрессивная стратегия российского олигархического капитала, заинтересованного не в интеграции, а в поглощении. Минск недоброжелательно отнёсся ко всем проектам создания транснациональных финансово-промышленных групп России и Белоруссии. А. Лукашенко объяснил весь конфликт с Газпромом и Транснефтью тем, что Россия стремится "приватизировать всю Республику Беларусь".
Антагонизм правящих элит и бюрократических систем РФ и РБ. Элиты двух стран очень различны, их интересы противоречивы и по многим позициям антагонистичны, что проявляется, в том числе, на социально-культурном и социально-психологическом уровнях. Навыки и представления российской элиты отличаются от кодекса поведения и административной культуры белорусского истеблишмента столь же сильно, как клептократический и либеральный авторитаризм "путинского" образца отличается от мобилизационного и патерналистского авторитаризма "лукашенковской" Беларуси.
Психологические особенности и политические интересы первых лиц России и Белоруссии. То, что психологический фактор во взаимоотношениях глав государств играл на ослабление двусторонних отношений, стало ясно начиная с первых встреч Александра Лукашенко и Владимира Путина. Но главным системным препятствием к реальной, а не декларативной интеграции, была и остается не субъективная взаимная неприязнь, а вполне закономерная неготовность обоих политиков поступаться полнотой собственной власти, что было бы неизбежно при реальном интеграционном процессе. На протяжении всех лет номинального существования Союзного государства в интеграционной повестке доминировала личность А.Лукашенко, в связи с чем не раз заходил разговор о сделке с ним по принципу "обмен Кремля на Белоруссию". При этом предполагался не высший пост РФ, но близкий к нему. На это не пошёл ни Кремль, ни А.Лукашенко, в силу вполне понятных причин, основные из которых уже указаны выше (несовместимость государственных моделей и антагонизм элит).
Давление со стороны западного сообщества на российскую элиту, стремящуюся к персональной и корпоративной интеграции с Западом. Вплоть до газовых войн последних лет, в ходе которых стала ясна фиктивность интеграционных проектов, лидеры западного мира относились к российско-белорусским отношениям весьма ревностно, поскольку вполне отдавали себе отчет в том, что от степени их успешности будет во многом зависеть лидерство России на постсоветском пространстве.
Непроработанность и несогласованность интеграционной модели на программном уровне. К сожалению, уже отмеченная выше бессодержательность основополагающих документов Союза не является чисто технической проблемой. Поскольку, с одной стороны, она имеет политические причины, свидетельствуя о размытости интеграционных намерений сторон, а с другой стороны, имеет серьезные политические последствия, оставляя место для принципиальных политических разночтений в трактовках интеграционного процесса. Так, если российская дипломатия делала акцент на концепции единого государства, то Белоруссия на - содержащемся в основополагающем Договоре принципе равенства прав двух государств.
Для интеграционных процессов двух стран принципиален ответ на вопрос: является ли создание Союзного государства самостоятельной политической целью или планы по объединению определяются только соображениями экономической выгоды? В Москве при В.Путине (и особенно с 2005 г.) дан довольно чёткий ответ на этот вопрос: любые внешние связи РФ имеют смысл только в той мере, в какой они экономически выгодны. Причем сама экономическая выгода трактуется достаточно узко: как максимизация прибылей и снижение издержек здесь и сейчас. Аргументы исторического порядка - согласно которым объединение с Белоруссией имеет значение в первую очередь с точки зрения интересов национального развития русского народа, восстановления лидерства России на постсоветском пространстве, формирования собственного экономического "большого пространства" - в дискурсе современной российской элиты прямо отвергаются либо просто отсутствуют. Она руководствуется не государственными интересами России и не национальными интересами русского народа, а финансовыми интересами крупнейших государственных и негосударственных корпораций и контролирующих их частных лиц. Позиция, характеризующая всю структуру общественно-экономической жизни современной России и никак не совместимая с перспективами реального геополитического союзничества.
1.2. Украина
1.2.1. История отношений за 1999 - 2007 гг.
К 1999 году отношения России с Украиной основывались на комплексе заключенных двумя годами ранее международных договоров: в первую очередь это Договор о дружбе, сотрудничестве и партнёрстве от 31 мая 1997 года, а также Договор об экономическом сотрудничестве на 1998-2007 гг. и три соглашения по Черноморскому флоту от 28 мая 1997 года. Содержание этих документов по сей день подвергается сильной критике в России. Ряд положений Большого договора, особенно признание Россией территориальной целостности Украины в её современных границах, включая Крым с г.Севастополь, часто характеризуется как откровенная сдача Россией своих позиций, дающая карт-бланш на процессы интеграции Украины в евро-атлантические структуры и дальнейшее сокращение влияния Москвы.
18 апреля 2000 г. состоялся первый после внеочередных президентских выборов в России визит Владимира Путина в Киев - ещё до официальной инаугурации, что должно было свидетельствовать о том большом значении, которое придавалось российско-украинским отношениям в Кремле. Летом того же года в поздравительной телеграмме президенту Украины Леониду Кучме по случаю его 62-летия Путин указал на то, что "стратегическое партнёрство России и Украины отвечает коренным интересам наших стран".
Курс на "стратегическое партнёрство", оформленный в 1997 году, новым президентом был продолжен. 12 февраля 2001 года в Днепропетровске была подписана Программа межрегионального и пограничного сотрудничества РФ и Украины на 2001-2007 гг.
Впрочем, отношения России и Украины до украинской выборной кампании осени 2004 года адекватнее было бы расценить как "нестратегическое партнёрство", так как стратегического видения этих отношений на деле не было ни у одной из сторон. 21 января 2004 года должно было состояться празднование 350-летия "воссоединения Украины и России". Обе стороны дипломатично воздержались от чествования этой даты, опасаясь её политических интерпретаций.
В мае 2001 года послом на Украину был назначен экс-премьер В.С.Черномырдин, что в первую очередь означало укрепление связей между компанией "Газпром" и президентом Л.Кучмой. Тема транспортировки Украиной российских энергоносителей постепенно становилась центральной во всём комплексе двусторонних отношений. Уже с 20 августа 2001 года была возобновлена параллельная работа энергосистем РФ и Украины. На следующий год важнейшим обсуждавшимся вопросом была идея создания международного газотранспортного консорциума, который бы контролировал украинский транзит газа из России в Европу. В июне 2002 г. было обнародовано трёхстороннее российско-украинско-германское заявление о сотрудничестве по созданию газового консорциума (на деле для Германии лишь сохранялась возможность участия в неопределённом будущем). Однако этот проект остался так и не реализован по сей день.
Стоит отметить, что в целом Запад в те годы мало вмешивался и во внутриукраинские дела, и в отношения между Украиной и Россией. Украинская стратегия Вашингтона в первой половине 2000-х была крайне неопределённой. О том, какую степень важности украинским делам придавали в ЕС, хорошо свидетельствует факт закрытия Данией своего посольства в Киеве во второй половине 2002 года - как раз тогда, когда эта страна была председателем в Европейском Союзе.
На неопределённость позиции западного сообщества Украина ответила серией деклараций о намерении интегрироваться в евроатлантические структуры, стала настойчивее стучаться в двери ЕС и НАТО. В мае 2002 г. Совет по национальной безопасности принял решение о целесообразности вступления Украины в НАТО. В июне 2002 г. Л.Кучма в своём послании к Верховной Раде заявил о необходимости вступления Украины в ЕС в десятилетней перспективе. Между тем, в 2004 году в результате своего расширения ЕС вышел на границы Украины и стал проявлять гораздо больший интерес к её делам. Основную роль в процессах формирования украинской стратегии ЕС взяла на себя Польша. Впрочем, это оценивалось официальной властью в Киеве скорее негативно. Стоит сказать, что ещё в октябре 2002 года Кучма обвинил Польшу в попытке вмешательства во внутренние дела Украины (в ответ на предложение премьера Л.Миллера провести в Варшаве круглый стол между президентом и оппозицией).
Участие России во внутриукраинских делах до "оранжевой революции", хотя и было нерешающим, но всё же постепенно росло.
События осени-зимы 2004 года кардинально изменили ситуацию. Участие Запада (и в первую очередь Польши) во внутриполитических конфликтах на Украине резко выросло, оказавшись принципиально более эффективным, чем российское. России не помог привести к победе в президентской гонке В.Януковича, позиционированного как "пророссийского" кандидата, даже такой радикальный шаг, как снижение с августа того же года цены на газ для Украины с $80 за тысячу кубометров до $50. Приход к власти "оранжевых" сил, поддержанных значительной частью российского крупного капитала, перевёл отношения двух стран в русло конфронтации, с которого Россия не смогла сойти и в последующие годы.
Стоит особо отметить тот факт, что период неопределённого партнёрства двух стран, закончившийся с инаугурацией в президенты Украины В.Ющенко 23 января 2005 года, имел и столь же неопределённые итоги. При Л.Кучме Кремль ни разу так и не попытался реально решить проблемные вопросы взаимоотношений двух стран. А речь идёт о целом комплексе вопросов, который в целости перекочевал в новый, уже конфронтационный период отношений. Это, в частности:
проблемы статуса русского языка,
введения двойного гражданства,
развития системы российских СМИ на Украине,
статуса отдельных территорий (Крым, Севастополь, Керченский пролив, демаркация государственной границы по морю и суше),
координации действий при вступлении в ВТО,
участия в интеграционных проектах на постсоветском пространстве,
статуса Черноморского флота РФ,
долговременных отношений в сфере торговли энергоносителями.
Если обсуждение и решение названных проблем откладывалось Кремлем в расчете на появление в Киеве более удобной для России власти, то этот расчет полностью не оправдался. Все проблемные точки взаимоотношений при новой власти стали открыто конфликтными.
"Оранжевые" кабинеты Ю.Тимошенко и Ю.Еханурова отошли от прежней "многовекторной" внешней политики, взяв курс на ускоренную интеграцию в евроатлантическое сообщество и отказ от интеграционных процессов на постсоветском пространстве. Это означало глубокий кризис в российско-украинских отношениях и выразилось в новом стиле контактов, который многие эксперты оценили даже как "язык холодной войны". В прессе получил известность весьма примечательный факт: в день вступления Б.Тарасюка в должность министра иностранных дел В.Ющенко подарил ему плакат с надписью "Ни в чём и никогда не уступайте россиянам". Обострение всех проблемных тем выразилось в череде конфликтов, характеризовавших отношения двух стран на протяжении 2005 и большей части 2006 года.
Вновь стала актуальной тема статуса Черноморского флота РФ на территории Украины, которая приобрела новое наполнение: Киев поставил вопрос о незаконности использования Россией ряда объектов, не включённых в договоры аренды. МИД Украины заявил, что все маяки и гидронавигационные объекты удерживаются Россией незаконно. Ещё 17 апреля 2005 г. Ющенко указал на то, что статус ЧФ должен быть пересмотрен. В декабре был поставлен вопрос о необходимости проведения инвентаризации всех объектов, используемых ЧФ. Министр обороны РФ ответил на это угрозой, что Москва может пересмотреть положения по Севастополю Договора о дружбе и сотрудничестве 1997 г. В января 2006 г. Украина вновь заявила о незаконности удерживания Россией маяков в Крыму, а Россия в свою очередь обвинила Украину в захвате Ялтинского маяка. В результате переговоров острый кризис был снят, но вопрос остался так и не решённым, продолжая возникать в двусторонних отношениях и дальше.
Обострилась и проблема разграничения Азово-Керченской акватории и Чёрного моря. Украина настаивает на разграничении по бывшей внутрисоветской административной границе - вариант, крайне невыгодный для России, так как обязывает признать принадлежность Украине большей части морской территории, а также судоходную часть Керченского пролива. Вновь встал вопрос о принадлежности о. Коса Тузла, конфликт из-за которого возник ещё осенью 2003 года. Впрочем, 13 июля 2005 года Россия всё же признала его принадлежность Украине, что мало поспособствовало разрешению всего комплекса проблем о статусе Керченского пролива.
Параллельно с этим заметно активизировались западные связи Украины. 21 февраля 2005 г. Украина и ЕС подписали план действий по европеизации, рассчитанный на три года, а 21 апреля на заседании комиссии "Украина - НАТО" в Вильнюсе было принято решение о начале этапа "интенсивного диалога" между Украиной и НАТО. В том же году Украина принимает новую военную доктрину, в которой прописана цель вступления в НАТО. Москва неоднократно делала заявления, что интеграция Украины в Северо-Атлантический альянс с необходимостью приведёт к серьёзнейшим изменениям во всей системе отношений двух стран, что будет иметь крайне негативные последствия для них обеих. Правда, в июне 2006 года протестные акции жителей Крыма сумели сорвать начало американо-украинских военных учений, что несколько притормозило развитие сотрудничества Украины с Альянсом.
Одновременно Украина изменила своё позиционирование на постсоветской территории. Киев фактически заблокировал становление Единого экономического пространства. 7 апреля 2005 г. состоялся первый интеграционный форум по ЕЭП. На нём министр экономики Украины Сергей Терёхин заявил, что его страну принципиально не устраивает базовое соглашение по формированию ЕЭП от 2003 года, в котором предполагается создание наднациональных органов управления экономикой. Украина готова пойти только на создание зоны свободной торговли, но не интеграционное сообщество, которое было бы альтернативой интеграции с Евросоюзом. Надо признать, что по вопросу об участии Украины в ЕЭП в Киеве в целом сложился консенсус: это участие Украине невыгодно.
Вновь зашли разговоры о перспективе выхода Украины из СНГ. МИД Украины в 2005 г. указал, что "возложенные на СНГ во время его создания задачи на сегодня в целом выполнены", а потом отказался принимать миссию наблюдателей от СНГ на парламентских выборах 2006 г. Причиной этого было обозначено то, что "выводы миссии СНГ необъективны" и "не совпадают с мнением ОБСЕ".
Фактически Киев инициировал процессы распада СНГ на два лагеря - пророссийский и антироссийский. Уже в феврале-марте 2005 года началась активизация сотрудничества в рамках ГУУАМ (ГУАМ, в тот же год Узбекистан эту организацию покинул). 2 декабря 2005 года было учреждено Содружество демократического выбора - "сообщество демократий балто-черноморско-каспийского региона", инициаторами которого стали Украина и Грузия. Целью такого объединения объявлялась координация усилий в "демократизации" постсоветского пространства и развитии интеграционных процессов с Западом.
В связи с этим принципиально изменилась и позиция Москвы. Если прежде Россия стремилась к включению Украины в новые проекты политической и экономической интеграции на постсоветском пространстве, то после "оранжевой революции" она от этих планов де-факто отказалась. Контакты были ограничены сугубо двусторонними отношениями.
Надо сказать, что первые шаги в этом направлении были сделаны Москвой намного раньше. Ещё в 2001 году Россия стала отходить от ориентации на многосторонние договорённости внутри Содружества. В феврале того года министр обороны С.Иванов озвучил новую стратегию в отношении стран СНГ: преимущественное внимание Россия решила уделять не коллективным формам сотрудничества, а развитию двусторонних отношений.
Радикальные изменения произошли также и в энергетической политике Москвы. Фактически, на протяжении всех 1990-х гг. и до 2005 года Россия занималась дотированием экономик стран СНГ, в десятки раз превышающим помощь Запада: неоднократно списывала многомиллиардные долги, удерживала льготные цены на энергоносители. Отказ от планов той или иной формы реинтеграции бывших советских республик обессмыслил такую политику, выведя на первый план задачу снижения издержек. Довольно резкий переход России к линии "сырьевого эгоизма" в отношениях со странами СНГ привёл к череде энергетических кризисов.
Переговоры с Киевом по новым ценам на газ на 2006 год не были завершены к Новому году и только в ночь на 4 января новое газовое соглашение было подписано. Согласно с ним, посредником в торговле российским и туркменским газом между двумя странами становилась компания "РосУкрЭнерго". 50% акций этой компании принадлежит дочернему предприятию Газпромбанка "Arosgas Holding", 50% - компании Raiffeisen Investment AG. (которой владеют украинцы Дмитрий Фирташ (90%) и Иван Фурсин (10%)). Эта компания с 1 января 2005 года являлась поставщиком туркменского газа на Украину по соглашению, подписанному ещё в середине 2004 года. В результате новых договорённостей Газпром добился, сроком на 5 лет, фиксации ставки на транзит газа через территорию Украины более низкой, чем рыночная. Для Украины же новая цена на газ в $95 была закреплена только на первую половину 2006 г. Таким образом России удалось отвязать цены на газ от цен на транзит, плюс закрепить ставку транзита на 5 лет, согласившись при этом на довольно сомнительную схему "смешения" российского и туркменского газа с весьма невысокой ценой продажи. Стоит подчеркнуть и такой важный негативный для Москвы и "Газпрома" итог "газовой войны", как большой имиджевый ущерб в глазах западного сообщества. Тема формирования единой энергетической политики, "энергетического НАТО", с идеей которого Польша выступала уже не первый год, стала одной из важнейших для Евросоюза.
На Украине результаты газовых договорённостей многими были расценены как сдача позиций, и 10 января 2006 года Верховная Рада голосами фракций ПР, БЮТ и КПУ отправила в отставку правительство Ю.Еханурова. В ответ В.Ющенко отозвал подпись под меморандумом о взаимопонимании между властью и оппозицией "Декларация единения и сотрудничества ради будущего Украины", подписанной 13 сентября, что ввергло Украину в новый и довольно продолжительный политический кризис.
Стоит отметить, что после подписания газового соглашения Кремль оказался заинтересован в укреплении позиций президента В.Ющенко. 10 января 2006 г., когда Путин и Ющенко встретились в Астане на инаугурации Н.Назарбаева, оба были заинтересованы во взаимной поддержке. Кремль к этому времени разочаровался в "пророссийских" силах на Украине (Партия регионов), которые резко выступили против договорённостей по газу. Фактически, Ющенко стал главным контрагентом Кремля на Украине.
Дальнейшие переговоры по газу сводились к отказу украинской стороны от предложений России: предоставления Газпрому контроля над газо-транспортной системой в обмен на стабильную цену на газ, право участия в реэкспорте газа и в РосУкрЭнерго.
Череда конфликтов между Россией и Украиной была дополнена рядом более мелких сюжетов. Например, 20 января 2006 года Россия ввела запрет на ввоз мясомолочной продукции из Украины, и последующие переговоры Москвы и Киева не изменили ситуации. В том же году В.Литвин открыто признал, что российско-украинские отношения "втягиваются в фазу холодной войны", а Л.Кравчук отметил, что "за всю непростую историю независимости у нас ещё никогда, подчёркиваю, никогда не было столь плохих отношений с Россией". Всё это нашло и живое отражение в изменении общественного мнения обеих стран. По соцопросам, за 2005 год количество россиян, считающих отношения между Украиной и Россией хорошими, сократилось с половины до примерно одной пятой части опрашиваемых. Оценка отношений как плохих, наоборот, повысилась за год в три раза, став абсолютно доминирующей. При этом общественное мнение России весьма благосклонно отнеслось к изменениям в энергетической политике России относительно Украины. Характеристика украинцев как "братского народа" почти ушла из языка СМИ и заявлений политиков.
С августа 2006 года новый кабинет министров Украины во главе с В.Януковичем стал проводить корректировку внешнеполитического курса. В частности, уже 11 августа было объявлено, что Украина откладывает принятие плана действий по членству в НАТО. В сентябре Янукович в Брюсселе заявил, что Украина к инициированию процесса по вступлению в НАТО не готова. Фактически, Партия регионов заявляла о приоритете процессов "европеизации" как основном способе интеграции в западное сообщество. Тем не менее, курс на дальнейшее развитие сотрудничества с НАТО свёрнут не был, более того - новое правительство попыталось ему придать дополнительные импульсы. Заинтересованность Украины дальнейшим развитием тесных отношений с Альянсом была подчёркнута в двух письмах премьер-министра к генсеку НАТО от 26 марта и 9 июля 2006 г.
Политика кабинета В.Януковича была направлена на нормализацию отношений с Россией, однако она осуществлялась в условиях сильно изменившегося отношения к "Партии Регионов" в Кремле. Последняя уже не рассматривалась как "пророссийская сила", а Янукович - как самый удобный партнёр. Общая направленность украинской политики России во время деятельности правительства Януковича существенно не изменилась. Тем не менее, общий конфликтный фон был значительно притушен. Если для отношений в 2006 году была характерна череда локальных кризисов, то в 2007 году они развивались, несомненно, гораздо спокойнее.
В декабре 2006 г. в Киеве было проведено первое заседание комиссии "Ющенко-Путин". По мнению самого В. Ющенко, главным итогом был сам факт возобновления прямых переговоров после почти двухлетнего перерыва. На этом совещании были обозначены темы для двустороннего сотрудничества (авиация, космонавтика, энергетика и др.) и достигнута предварительная договорённость о разработке в дальнейшем совместной "дорожной карты" развития двусторонних отношений.
16 апреля 2007 года глава МИД Украины Арсений Яценюк впервые приехал с официальным визитом в Россию. Он подтвердил позицию Киева в том, что главной стратегической задачей в отношениях двух стран является обновление Большого договора о сотрудничестве Украины и России, подписанного ровно 10 лет тому назад. Кроме того, он вновь поднял тему пребывания ЧФ в Севастополе и проблему проведения демаркации и делимитации государственной границы. 22 июня 2007 года премьер-министры М.Фрадков и В.Янукович подписали План экономического сотрудничества между двумя странами на период 2008-2010 гг.
Тем не менее, расценивать произошедшие перемены как потепление, или даже просто как нормализацию отношений двух стран, было бы неправильно. В сентябре 2007 года В.Литвин дал прекрасную характеристику этому этапу взаимоотношений, заявив, что "на сегодняшний день российско-украинские отношения формализованы и поставлены на "паузу": Украина всё меньше и меньше интересует Россию как государство, и главная причина этого в том, что Украина - непредсказуемый партнёр". Вести речь о формировании стабильной системы отношений в условиях постоянно возобновляемого политического кризиса на Украине просто невозможно. В Москве постоянно подчёркивается, что на Украине отсутствует договороспособная сторона, вести диалог даже по ключевым вопросам в условиях постоянной смены власти и неотрегулированности функций различных ведомств (после политической реформы 2006 года) оказывается просто не с кем. Незадолго до новых парламентских выборов посол России на Украине В.Черномырдин оценил отношения между двумя странами "на твёрдую троечку" и озвучил вопрос: "Как развернуть эти отношения, если украинская сторона непременно находится в выборах?".
В результате несколько раз намечаемая встреча президентов Ющенко и Путина для обсуждения перспектив заключения нового Большого договора в 2007 году так и не состоялась. Между тем, всё, что касалось двустороннего плана действий на 2007-2008 годы, было сорвано Украиной, власти которой пытались дополнять уже согласованные позиции.
Парламентские выборы 30 сентября 2007 года обозначили дальнейшее поражение российских интересов на Украине. Сформированный после очередного долгого политического кризиса к 18 декабря новый кабинет Ю.Тимошенко изначально позиционировался как ещё более антироссийский и прозападный по своим намерениям, чем предыдущий его состав в 2005 году. С начала 2008 года вновь обострилась вся серия конфликтных тем
