Введние
Часть 1
Часть 2
Эпоха Путина, особенно второй срок его президентства характеризуется значительным ухудшением отношений не только с Европейским Союзом, но и с Соединенными Штатами Америки.
Обострение затронуло все аспекты взаимодействия России и США, включая военный. Россия и США занимают неодинаковые позиции практически по всем спорным международным вопросам. Россия не одобряет вторжение США в Ирак, категорически возражает против любого силового воздействия на Иран с целью свертывания его атомной программы, протестует против одностороннего признания независимости Косово. Москва страна сохраняет военное сотрудничество с Ираном, поставляет вооружение нелояльным Вашингтону государствам в разных частях мира - Сирии, Венесуэле, отказывается признавать ХАМАС террористической организацией. Россия высказывает явное недовольство заигрыванию с НАТО государств СНГ, отрицательно относится к увеличению американского влияния в Украине и в Грузии. И, наконец, Россия проводит внутреннюю политику, которая очевидным образом раздражает США.
Все это заставляет многих предполагать, что в России с приходом Путина победила какая-то таинственная антизападная группировка, предположительно скрывавшаяся все 1990-е годы в недрах так называемой чекистской корпорации. Между тем, непредвзятый анализ итогов путинской дипломатии свидетельствует о том, что ухудшение российско-американских отношений следует почти что всецело отнести к достижениям администрации Дж. Буша.
3.1. Доктрина N 1: "прагматический патриотизм"
В самом деле, Путин пришел к власти в 1999-2000 гг. если и не вполне как проамериканский президент, то несомненно как человек, изначально расположенный к партнерскому взаимодействию с Вашингтоном. Начнем с того, что его кандидатура была поддержана наиболее прозападной и проамериканской партией в политическом спектре России - Союзом правых сил, причем в лице руководителей этой организации, пользовавшихся наибольшей симпатией США - Сергея Кириенко и Анатолия Чубайса. Путин в очевидном противоречии со всем курсом дипломатии Ельцина-Примакова заявил в начале 2000 года, то есть еще в бытность и.о. президента, о возможности и желательности присоединения России к блоку НАТО, чем немедленно заслужил похвалы будущего яростного критика своей политики - британского премьера Тони Блэра. Наконец, Путин сразу же после триумфальной победы блока "Единство" на выборах в Государственную думу и своей собственной победы обеспечил долгожданную ратификацию нижней палатой Федерального Собрания СНВ-2, что ранее не позволяла сделать коммунистическая оппозиция.
Следует также сказать том, что в окружении Путина большую роль играло прагматическое проамериканское крыло. Его условным лидером, по видимому, можно назвать главу Администрации Президента в эпоху позднего Ельцина и раннего Путина -Александра Волошина. Эксперты, примыкавшие к этой группе, полагали, что России необходимо любым способом заручиться поддержкой Соединенных Штатов, поскольку в одиночку наша страна не способна противостоять актуальной угрозе исламского фундаментализма, активного участника войны в Чечне, и потенциальной угрозе со стороны Китая, имеющего свои виды на богатые природными ископаемыми территории Восточной Сибири. Можно с полной определенностью сказать, что вплоть до 2003 г. позиции этих "прагматических проамериканистов" доминировали в российских средствах массовой информации.
Определенным противовесом демонстративным шагам в сторону улучшения отношений с США служил лишь процесс возобновления более тесных экономических отношений с Ираном и выход в декабре 2000 г. из соглашений, заключенных в 1995 г. в рамках комиссии Гор-Черномырдин. В результате этих усилий была подтверждена готовность России помочь Ирану в строительстве АЭС в г.Бушере, договоренность по поводу чего была достигнута еще в 1995 году. Тем не менее, робкие шаги по выстраиванию вокруг южных границ России пояса безопасности, включающего среднеазиатские республики, Китай и Иран изначально имели лишь косвенную антиамериканскую направленность. Основной угрозой безопасности России мыслилась экспансия в северные регионы страны и далее в республики СНГ движения "Талибан", за которым предположительно стоял основной союзник США в регионе - Пакистан. Между тем, вероятно, эти действия России отражали появление внутри власти второго субъекта, поначалу не имевшего своей альтернативной стратегическую доктрины, но имевшего свои специфические экономические интересы. Речь идет о представителях военно-промышленного комплекса, заинтересованных в расширении рынка для экспорта вооружения и атомных технологий.
Тем не менее, региональное сплочение и укрепление хозяйственных связей с Ираном не могло служить признаком наличия каких-то глубинных антиамериканских настроений у нового российского руководства, которое неуклонно, поначалу даже более определенно, чем Ельцин последних лет своего правления, стремилось продемонстрировать свою лояльность заокеанскому партнеру. По слухам, одним из таких жестов лояльности было смещение в 2001 г. с поста министра обороны Игоря Сергеева. Недовольство Сергеевым было обусловлено стремлением министра обеспечить масштабное ядерное перевооружение российских Вооруженных сил.
"Проатлантистские" устремления российского руководства особенно ярко проявились в конце 2001 года, когда Россия не только недвусмысленно поддержала США в их стремлении наказать "Талибан" за теракт 11 сентября, не только сделала все возможное для победы антиталибской коалиции в октябре 2001 года, но и пошла для достижения стратегического союза с Соединенными Штатами на целый ряд поистине беспрецедентных геополитических уступок: отказа от эксплуатации радиолокационной станции Лурдес на Кубе и военно-морской базы Камрань во Вьетнаме и открытия территории стран СНГ для размещения в среднеазиатских республиках военных баз США. Эти действия Путина были немедленно поддержаны не только вышеупомянутыми политическими "прагматиками", но и либеральными силами в целом, критически относившимися к некоторым другим действиям президента - в частности, к наступлению на олигархические группировки, контролировавшие электронные СМИ.
Наступило двухлетие так называемого "путинского патриотизма", под которым его теоретики понимали военно-силовое сближение с США на ниве общей борьбы с международным терроризмом.
Как же ответили США на это страстное стремление нового российского руководства дружить с Западом? Весьма специфически. Новая республиканская администрация сразу же предприняла ряд недружественных шагов по отношению к путинской России. В 2001 г. США вышли из Договора по ПРО, подписанного Никсоном и Бержневым в 1972 г., заявив о начале работы по созданию национальной системы противовоздушной обороны. В феврале 2001 г. был произведен арест агента ФБР Р.Хансена по обвинению в шпионаже в пользу России, вслед за чем из США было выслано 50 дипломатов, произведено ужесточение визового режима. В июне 2001 г. президент Дж.Буш заявил о необходимости дальнейшего расширения НАТО "от Балтийского до Черного моря". В ноябре 2002 г. на саммите в Праге предложения о вступлении в состав блока были сделаны трем прибалтийским республикам, а также Болгарии, Словакии, Словении и Румынии. Однако вместе с тем администрация Буша отказалась от столь свойственного для эпохи Клинтона стремления делать ставку на российских политиков либерально-демократического направления. Буш после встречи с Путиным на ранчо в Кроуфорде заявил о своем доверии новому российскому президенту. Эта личная близость двух руководителей была для Путина гарантией, что американцы не будут оказывать слишком значительной поддержки либеральной оппозиции внутри России. В какой-то мере этот расчет оказался справедлив.
В 2002-2003 гг. Путин, имея за спиной личную поддержку Буша, стал развивать двухсторонние экономические отношения с крупнейшими экономическими центрами Европы - Германией и Францией. Выбирая чисто экономическую стратегию взаимодействия с европейскими гигантами, Путин смог до поры до времени исключить подозрения в каком-то сепаратном сговоре с Францией и Германией против США, которые возникли у американцев сразу после встречи на троих Ельцина, Ширака и Коля в 1998 г. Эти опасения явились отчасти причиной первой, кратковременной, волны русофобии в Америке, монументальным свидетельством которой навсегда останется книга Бжезинского "Большая шахматная доска".
Между тем, ни путинские "прагматики", ни он сам в 2001-2002 гг. не учли одного важного для понимания международных событий фактора, который сыграл значительную роль в последующих событиях. Речь о продолжающемся высоком спросе на нефть, к чему впоследствии добавился также значительный спрос на газ, еще более обострившийся ввиду климатической нестабильности на западе Евразии. С чисто геополитической точки зрения, которую никто никогда не озвучивал внятно и откровенно, страны с огромным сырьевым запасом должны быть лишены самостоятельной политической роли - в противном случае вся конструкция, на которой держится сегодняшний иерархическим образом выстроенный миропорядок, может быть опрокинута почти в одно мгновение.
3.2. "Сырьевое проклятье"?
Эксперты часто говорят о том, что страны - поставщики сырья - как правило и почти без исключения отличаются отсталой экономикой и сравнительно архаической моделью политического развития. Более того, они, как это ни парадоксально, оказываются и довольно слабы как игроки на внешнеполитическом поле. Все это, безусловно, так. Но, тем не менее, правота данного заключения весьма относительна. Дело в том, что глобальный миропорядок искусственно выстроен именно таким образом, чтобы обеспечить истинность данного заключения. Вся стабильность индустриального и постиндустриального миров держится на политическом ничтожестве стран-поставщиков сырья. Попытка национализации нефтяных кампании в Иране 1950-х годов правительством Моссадыка привела к инспирированному американцами военному перевороту, который обрек эту страну на десятилетия гнета под полутоталитарным режимом шаха Мохаммеда реза Пехлеви. И первая же попытка экспортеров нефти заявить свою позицию по поводу поддержки Соединенными Штатами Израиля в 1973 г., ограничив добычу нефти, привела к масштабному энергетическому кризису, из которого индустриальному миру удалось выбраться лишь за счет вовлечения в экономическую игру Советского Союза с неожиданно обнаруженным у него тюменским нефтяным месторождением, а также шахского Ирана.
Наконец, война в Ираке, помимо иных мотивов, имела, в частности, один весьма очевидный - нельзя было оставить человека нелояльного Вашингтону у власти в стране, занимающей второе место в мире по объему нефтяных запасов в мире.
На этот геополитический фактор мало обращают внимания при рассмотрении российско-американских отношений. Эксперты удивляются, почему США так неодинаково относятся к России и Китаю. Россию в США критикуют почти все, гораздо менее демократичный и толерантный ко всему, к чему только можно быть толерантным, Китай шельмуют лишь вернувшиеся на обочину мировой политики неоконсерваторы и политические клиенты тайваньского лобби. Почему вполне влиятельные эксперты сегодня ведут разговор о возможном союзе старых и новых индустриальных гигантов против сырьевой России, пусть с оговорками, но признающей приоритет общезападных ценностей и не отказывающейся быть частью "Большой Европы"?
Один из возможных ответов состоит именно в том, что западный мир не может быть снисходителен к политическим амбициям "энергетических держав", особенно в том случае, если таковые обладают серьезным ядерным и геополитическим потенциалом. В понятие геополитического потенциала уместно включить в данном случае гипотетическую способность Москвы (на данный момент, именно сугубо потенциальную) к формированию новых энергетических альянсов - в постсоветском ареале или же за его пределами. Подобные альянсы могли бы стать серьезной силой, меняющей баланс сил современного мира. Именно по этой причине палата представителей Конгресса США приняла в мае направленный против России законопроект, объявляющий незаконным создание газовых картелей по типу ОПЕК, которое послужило поводом для дипломатических трений между Москвой и Вашингтоном. Этот законопроект, как и последующие заявления Кондолизы Райс, продемонстрировали, какими резонами в настоящий момент руководствуются американцы.
Не случайно в этой связи, что первый же шаг России, свидетельствующий хотя бы о некотором ее уклонении от роли политического клиента Вашингтона, - а именно, заявленная нашим дипломатическим руководством готовность поддержать Францию и Германию в их сопротивлении планам агрессии США в Ирак, используя для этого право вето при голосовании в Совете Безопасности, - спровоцировал целую серию роковых для отношений двух стран событий.
В тот же период произошла активизация деятельности антипутинской оппозиции, которую на тот момент возглавил глава компании ЮКОС Михаил Ходорковский. Ходорковского поддержали во время наезда на компании налоговых служб России часть так называемых неоконсерваторов и ведущие органы печати типа "Washington Post" и особенно - "Wall Street Journal". Надо сказать, что это обстоятельство само по себе еще не привело к серьезному ухудшению отношений России с США, поскольку поддержка Ходорковского исходила не от самого Белого дома, но от политических кругов, теряющих влияние на администрацию Дж. Буша. Однако, безусловно, это усилило настороженность Путина по отношению к Вашингтону, во всяком случае влияние проамериканского лобби на российскую политику с этого момента стало резко слабеть.
Российское руководство, между тем, продолжало предпринимать серьезные усилия по налаживанию двухсторонних отношений. В разгар военной кампании в Ираке Путин заявил о том, что Россия не желает поражения США. Во время президентской кампании 2004 г. российский президент несколько раз выступил с недвусмысленной поддержкой Джорджа Буша, оценив, например, усиление антиамериканского сопротивления в Ираке как борьбу мирового терроризма лично против Буша. В ноябре 2004 г. на саммите Организации Азиатского-Тихоокеанского сотрудничества Путин согласился на списание 80% иракского долга. Более того, в прессе появились даже сообщения, впоследствии опровергнутые российским МИДом, о готовности России на размещение в Ираке трех мотострелковых дивизий и бригады воздушно-десантных войск (в составе 40 тыс. человек). Хотя эти сообщения не получили подтверждения, судя по всему, в ходе переговоров с представителем МИДа нового правительства Ирака подобные варианты обсуждались российской стороной.
Однако одобрение США и их дипломатическим ведомством "оранжевой революции" на Украине в противовес усилиям России утвердить на посту президента страны Виктора Януковича фактически перечеркнула все усилия Путина по укреплению стратегического партнерства двух стран. С этого момента начинается беспрецедентная кампания против авторитаризма Путина в американских СМИ, а через два года после известной Мюнхенской речи Путина, в которой он наиболее откровенно высказался против агрессивной политики США в мире, в России разворачивается аналогичная медийная атака на США и их "агентов" внутри страны, к которым теперь причисляется большая часть российской либеральной оппозиции.
Итак, если судить по внешним результатам, то российскую политику 2001-2004 гг. в отношении США следует оценить как неудачу. России не удалось выстроить тот "стратегический союз" с США на общей ниве борьбы с международным терроризмом, к которому она стремилась весь первый срок путинского президентства. Однако главной причиной тому стали, как мы уже говорили, не те или иные ошибки российской дипломатии (ошибкой можно назвать лишь саму постановку заведомо ложной цели), а собственно американская концепция союзничества, которая требовала от Кремля куда большего уровня лояльности, чем тот, который он мог проявить в ситуации поколебавшей единство западного мира иракской войны.
3.3. Доктрина N2: курс на "суверенную демократию"
Американцы, безусловно, использовали любой шанс для того, чтобы развести Россию с ее европейскими партнерами по политическим мотивам. И несколько неловкая поддержка Россией одного кандидата на выборах в Украине в 2004 г. такой шанс предоставила: в вопросе об "оранжевой революции" Европа и США опять оказались по одну сторону баррикад.
Транзитно-сырьевые войны с ближайшими соседями - Белоруссией и Украиной, - а также попытка торговой блокады Грузии, вне зависимости от обоснования этих мер российским руководством, и вовсе были встречены с нескрываемым беспокойством, свидетельством чему стали многочисленные выступления челнов американского парламента о необходимости ускоренно принять Украину и Грузию в состав НАТО.
С 2005 года внешнеполитическая риторика России начала стремительно меняться. До этого времени Россия настаивала на стратегическом партнерстве с США при условии своей политической самостоятельности, с 2005 г. Россия начала все чаще говорить о своем суверенитете, под которым в первую очередь стало пониматься недопущение со стороны США вмешательства во внутренние дела России. Россия начала более активно сотрудничать с Китаем в рамках Шанхайской организации сотрудничества, развивать торговые отношения с Венесуэлой и Сирией, вести одностороннюю политику сырьевого эгоизма в СНГ, предпринимать попытки экспансии в энергетическую отрасль Европы.
Что касается ШОС, то главным достижением этой организации стала принятая 5 июля 2005 г. на встрече в Астане совместная декларация, в которой страны-участницы организации - Россия, Казахстан, Узбекистан, Китай, Киргизия и Таджикистан - призвали США определиться с датой вывода американских баз из Средней Азии: "Учитывая завершение активной военной фазы антитеррористической операции в Афганистане, государства-члены ШОС считают необходимым, чтобы соответствующие участники антитеррористической коалиции определились с конечными сроками временного использования упомянутых объектов инфраструктуры и пребывания военных контингентов на территории стран-членов ШОС". Это заявление, по словам заместителя госсекретаря США по странам Южной и Центральной Азии Ричарда Баучера, вызвало озабоченность в Вашингтоне. США призвали страны ШОС "отказаться от геополитических заявлений и сосредоточиться на вопросах экономики".
Инициатива ШОС принесла определенные геополитические результаты: осенью 2005 г. американцы покинули базу Ханабад в Узбекистане. Между тем, после напряженных переговоров с руководством Киргизии, пришедшим к власти после "тюльпановой революции" 2005 г., киргизской стороной было принято решение сохранить военно-воздушную базу Ганси на территории Узбекистана. США не оставляют надежд закрепиться и в Таджикистане, на территории которого до сих пор располагается военно-воздушная база НАТО, контингент которого составляют в основном военнослужащие из Франции.
Несмотря на проведенные в августе 2007 года совместные военные учения стран ШОС "Мирная миссия - 2007", в уходящем году организации не удалось добиться столь же ощутимых политических успехов в отношении обеспечения декларируемой многополярности, то есть по существу - в вытеснении США из Центральной Евразии. Возникли явные разногласия между постоянными участниками организации и странами-наблюдателями, некоторые из которых, в первую очередь Монголия, Иран, Пакистан, стремились повысить свой статус. Однако участники организации не рискнули пойти уже откровенно вразрез с политикой Белого дома, чтобы предоставить статус постоянного участника объединения Ирану, и тем самым заблокировали доступ в организацию и другим потенциальным ее членам. Как бы то ни было, создание ШОС следует признать относительным успехом российской дипломатии путинской эпохи.
До 2006 года главным пунктом переговоров России с США было получение согласия Вашингтона на вступление России в ВТО. Чтобы добиться американского согласия на этот шаг наша страна пошла на целый ряд важных уступок: упрощенный допуск иностранцев в автомобильный сектор, снижение пошлин на иностранные самолеты, целый ряд ассортиментов лекарств и компьютерной техники. Россия пообещала регулярно отчитываться перед ВТО о случаях интеллектуального пиратства и также дала согласие на значительную либерализацию рынка страховых услуг. Вопреки давлению США, Россия сохранила определенную меру протекционизма по отношению к банковской сфере, что стало одним из препятствий при заключении двухстороннего соглашения.
Между тем, данное соглашение между Путиным и Бушем все же было заключено в рамках саммита АТЭС в Ханое во второй половине ноября 2006 года. Однако эта договоренность явилась лишь фактически декларацией о намерениях, поскольку Конгресс США, оставив в неприкосновенности поправку Джексона-Вэника, фактически свел согласие Буша на нет. Решение о вступлении России во Всемирную торговую организацию было тем самым отложено до проведения многосторонних переговоров с участием Евросоюза. И поскольку у Евросоюза возник сразу целый ряд претензий к торговой политике России, переговорный процесс фактически застопорился.
С конца 2006 года весь дипломатический процесс между Россией и США фактически оказался сведен к трем важнейшим аспектам: вопросу об Иране, проблеме размещения ПРО в Восточной Европе и спорной ситуации вокруг Косово. Иранская тема послужила для России некоторой разменной монетой, которую она была готова предъявить США в обмен на определенные уступки в вопросе о ПРО. Россия, признав справедливость опасений западных стран относительно разработки Ираном ядерной программы, попыталась выступить своего рода посредником в отношениях этой страны и Запада. Однако на этом пути путинской дипломатии удалось сделать немногое: Иран не был готов пойти на серьезные уступки Западу, а США также отказались пересмотреть в пользу России свои планы по размещению ПРО. Ситуацию не исправила даже высказанное Путиным на совещании "большой восьмерки" в Кеннекбанкпорте намерение передать США для использования радиолокационной станции в азербайджанском городе Габала, которое было дополнено впоследствии обещанием предоставить США в распоряжение для предотвращения полетов иранских ракет строящуюся РЛС в Армавире.
Хотя российское руководство получило от посетивших Москву в октябре 2007 г. министра обороны США Р.Гейтса и госсекретаря К.Райс обещание отложить сроки строительства элементов ПРО в Восточной Европе, а впоследствии пригласить российских специалистов в качестве наблюдателей на строящиеся объекты, все эти предложения были фактически дезавуированы американской стороной в официальном послании Государственного департамента в ноябре 2007 г.
Едва ли не важнейшим пунктом расхождения России с США в последнее время становится вопрос о независимости Косово. Администрация Буша, в целом положительно относясь к идее независимости Косово, не предпринимала никаких решительных шагов на Балканах, не считая нужным ссориться оп этому поводу с Россией. Поэтому путинской дипломатии удалось добиться в этом направлении некоторых успехов: против односторонней - без согласования с Белградом - независимости Косово заодно с Россией выступил Китай, но также целый ряд европейских стран, обеспокоенных как возможным прецедентом поощрения государственного сепаратизма, так и резким усилением мусульманского анклава в Европе. России удалось сплотить своего рода антикосовскую коалицию в лице Испании, Греции, Словакии, Румынии, Кипра. Более того, как предполагают некоторые явно враждебные России американские эксперты типа Ричарда Хоулбрука, заявление ранее вполне прозападного лидера боснийских сербов Милорада Додика о возможности пересмотра Сербской республикой Босния своего статуса, утвержденного Дейтонскими соглашениям 1995 года, было инспирировано именно российской дипломатией.
Тем не менее, после одностороннего провозглашения независимости парламентом Косово 17 февраля 2008 г. и безоговорочного признания этой независимости Соединенными Штатами и лидерами Евросоюза плоды российских усилий сошли на нет. До провозглашения и признания независимости Косово ведущими западными странами Москва неоднократно подчеркивала, что решение вопроса о статусе Косово будет рассматриваться ею как модель для аналогичных конфликтов на постсоветском пространстве. Тем не менее, никаких ответных шагов в направлении официального признания постсоветских непризнанных государств, входящих в фактическую зону ответственности Москвы, сделано не было, что, на наш взгляд, означает потерю лица на международном уровне и деградацию уровня российского суверенитета. Лишая себя права решать вопросы о статусе зависимых от нее территорий, Россия де-факто уступает это право Соединенным Штатам и Европейскому Союзу - глобальным центрам силы, которые охотно и демонстративно берут на себя подобную ответственность.
3.4. Выводы и результаты
Таким образом, российская дипломатия не добилась никаких ощутимых успехов ни по одному из ключевых направлений дипломатической игры с США. В частности, остаются в целом неудачными:
переговоры по ВТО и возвращению статуса наибольшего благоприятствования в торговле;
переговоры по ПРО и расширению НАТО на Восток;
переговоры об обеспечении благоприятного для России статуса непризанных государств в увязке с проблемой Косово.
Избрав правильную линию на утверждение собственной политической самостоятельности, как в плане контроля над энергоресурсами, так и в отношении к военным авантюрам США, Россия не смогла четко определить и выстроить собственную сферу интересов. В результате, она утратила потенциал союзничества в отношении со своими партнерами по СНГ, одновременно не установив доверительных отношений с Западом. Она заявила о ценности суверенитета, одновременно не проявив готовности пойти на шаги, свидетельствующие о реальном обретении политической самостоятельности.
В итоге, значительная часть республик СНГ, не только Украина и Грузия, но также Азербайджан и в какой-то мере Казахстан, стали все более отходить под влияние западных стран, что проявилось в участии этих республик в различных торгово-экономических проектах по транспортировке каспийских нефти и газа в Европу в обход территории России.
Если России удалось за счет взаимодействия с Китаем отчасти снизить присутствие США в Средней Азии после успеха операции в Афганистане, то на Кавказе западному блоку в целом и США в частности удалось взять реванш, причем речь идет не только об откровенно антироссийской Грузии.
Так, в частности Азербайджан в 2006 г. перевел поток нефти в сторону Турции. В декабре 2006 было завершено строительство газопровода Баку-Тбилиси-Эрзурум (Азербайджан, Грузия, Турция), который позволил Грузии более спокойно пережить политические осложнения с Россией. Азербайджан выступил единственной республикой СНГ, подтвердившей свое участие в строительстве газопровода Nabucco, который должен пройти по территории Турции и стран Восточной Европы в обход России. Впрочем, перспективы реализации этого проекта, слишком дорогостоящего для его участников, пока остаются неясными.
Между тем, Соединенные Штаты сделали значительные шаги по разворачиванию военно-экономического сотрудничества с Арменией, и оно наверняка возрастет в случае после смены власти в этой республике. Армянские солдаты участвуют в миротворческой операции в Косово и присутствуют в составе сил коалиции в Ираке. В мае 2007 года в Армении состоялись военные учения европейского командования США "Совместное стремление-2007", проводящиеся Европейским командованием США в рамках программы Партнерство во имя мира. Их целью объявлялось испытание, идентифицирование и документальное обоснование взаимодействия единых многонациональных стратегических и тактических систем. Официальные лица двух республик говорят о том, что военное сотрудничество между двумя республиками имеет большие перспективы. Свидетельством "добрых намерений" Вашингтона в отношении Армении может служить принятие американским Конгрессом резолюции о признании геноцида армян в 1915 г. во время первой мировой войны.
Деловая и политическая активность России в Европе, ее "энергетический империализм", лишь напугали европейские элиты и вновь, после охлаждения, вызванного агрессией США в Ирак, заставили их сплотиться с Вашингтоном против так называемой "агрессии" России. Трудно удержаться от предположения, что в случае прихода к власти демократов в 2009 году, та же тенденция экономического и политического выдавливания России из Европы будет происходить еще более интенсивно.
Этот невыгодный для России поворот вызывает опасение еще и по той причине, что в случае продолжающихся внешнеполитических неудач, новое, послепутинское, российское руководство может вернуться к прежней политике слабости и односторонних уступок по отношению к Западу как якобы единственной альтернативе нынешнему курсу. На самом деле, альтернатива могла быть иной - России следовало бы минимизировать свое участие в делах двуединого Запада и, используя благоприятную ситуацию с ценами на энергоресурсы, приступить к обустройству своей зоны интересов внутри СНГ, а также к индустриальной и постиндустриальной модернизации. В действительности же, вместо стратегии, нацеленной на укрепление постсоветской сферы влияния, была избрана "прагматичная" линия, которая увязывала интересы России и ее крупнейшей газовой компании.
Это сужение политического кругозора во многом свело на нет те преимущества, которыми стала обладать Россия по причине двух одинаково благоприятных для нее факторов: увеличения цен на энергоносители и краха американской политики по насильственному распространению демократии в мире. В результате, Россия смогла заявить о своей политической самостоятельности, но реально эта самостоятельность, и в самом деле потенциально опасная для существующего миропорядка, свелась прежде всего к более жесткому ведению торговой политики по отношению к транзитным странам, к ряду воинственных заявлений типа демонстративного выхода из Договора об обычных вооруженных силах в Европе.
Похоже на то, что, обретя, волею судеб, чаемую политическую самостоятельность, Россия пока не знает, каким образом ее можно использовать в национально-государственных, а не узко корпоративных интересах.
http://www.apn.ru/library/article19834.htm
