Станет ли Крым "второй Абхазией"?

27 февраля 2014, 17:38
 В мире Источник: Новая политика (Россия)

Политический кризис на Украине привел к смене власти в стране. Не исключено, впрочем, что в скором времени мы можем стать свидетелями новых неожиданных изменений на украинском политическом олимпе, в которых фактор улицы будет иметь приоритетное значение. Нарастание хаоса и нестабильности пробудили к жизни прежде крепко заснувший призрак сепаратизма. Перефразируя классика, сегодня он бродит по стране. И в этом плане наиболее острой проблемой на сегодня представляется положение дел в Крыму. Сообщения, поступающие из Симферополя, где 26 февраля сошлись друг против друга два митинга – русский и крымско-татарский – по своей стилистике больше напоминают оперативные сводки.

Недостатка в алармистских прогнозах относительно перспектив Крымского полуострова не наблюдается. Все более популярным становится тезис о его превращении то ли во "второе Приднестровье", то ли во "вторую Абхазию". Последний раз Крым оказывался в фокусе столь пристального внимания в 2008 году, когда после "пятидневной войны" на Кавказе многие политики и эксперты из США и стран Евросоюза задавались вопросом "Кто следующий?".

Сама постановка данной проблемы, а также разговоры про "слабое звено Украины" предполагали, что политика Москвы в отношении постсоветских республик, во-первых, является иррациональной и определяется эмоциями и комплексами, а, во-вторых, представляет собой улицу с односторонним движением. Между тем, российская реакция на любой этнополитический конфликт на просторах бывшего СССР определяется не только тем, как к кому-то относится Москва, но и тем, какое отношение она испытывает со стороны других, на какие вызовы с их стороны вынуждена реагировать. Кроме этого, стоит иметь в виду, что та же крымская проблема несводима только к межгосударственным отношениям двух бывших республик Советского Союза. Тем более, что на сегодняшний день никто не отменял российско-украинский договор о дружбе, сотрудничестве и партнерстве (этот документ был пролонгирован, между прочим, вскоре после августовской войны в Южной Осетии).

Но положение дел в Крыму имеет и внутриукраинское измерение. Проблема полуострова – это в не меньшей степени тест на целостность и состоятельность государственности постсоветской Украины и избранной Киевом модели национально-государственного строительства. Этот тест касается всего спектра отношений между обществом крымского региона и Киевом, внутри самого социума полуострова, а также проблем крымско-татарского этнонационального "возрождения". И любое механическое перенесение кавказских или приднестровских сюжетов на крымскую почву может привести к неадекватным представлениям и выводам.

В связи с этим было бы полезно разобрать то общее и особенное, что сближает и разделяет ситуацию в Крыму и на Кавказе. В отличие от Закавказья, на Крымском полуострове после распада Советского Союза не было вооруженных конфликтов с беженцами, перемещенными лицами и человеческими жертвами. Не было и отмены автономии. Хотя в Киеве есть радикалы, у которых чесались руки это сделать. И не исключено, что действия пророссийского движения по изменению статуса Крыма могут привести к таким решениям из Киева. Как бы то ни было, но до 2014 года здесь не было де-факто государств со своей отдельной неукраинской инфраструктурой. Действительно, в 1994 году движение с характерным названием "Россия" имело солидное влияние в парламенте. Однако мастер политической интриги Леонид Кучма сумел "развести" представителей пророссийского движения, сделав многих из них своими если не союзниками, то попутчиками, по крайней мере, в минимальной степени лояльными людьми. В отличие от Тбилиси и Баку, у Киева имелись навыки разрешения конфликтов путем переговоров и закулисных торгов.

Автору статьи не раз доводилось бывать в бывшей курортной жемчужине Союза и общаться с представителями разных сообществ полуострова (бизнес, медицина, образовательная сфера). Приведу типичный пример. Главврач хорошего санатория на южном берегу Крыма был последовательным противником "оранжевых", лично Виктора Ющенко, имел немало претензий и к Виктору Януковичу, и к другим киевским политикам. Но при этом он был удостоен звания "заслуженный врач Украины", вел бизнес с Киевом, принимал оттуда гостей (притом не самого низкого уровня). То есть на уровне "повседневной жизни" он был интегрирован в украинские структуры, а его претензии не были мотивированы политически.

Но вся описанная выше ситуация имела место при одном условии. Этим условием была политическая стабильность в центре Украины, то есть сохранение статус-кво, при котором интересы различных региональных кланов и центров силы уравновешивали друг друга. Как сказал мне однажды в разговоре один крымский бизнесмен, "пока наши будут иметь свой "пакет" в Киеве, распада страны не будет".

Однако "февральская революция" на Украине поставила этот статус-кво под угрозу. И сегодня сохранение имеющихся "пакетов" не гарантировано никем. Феномен, в свое время описанный Иваном Буниным, как "исчезновение городового", вкупе с массовым выбросом украинского этнонационализма, заставляет разные части Украины по-новому осмысливать текущие реалии. И отнюдь не случайно этот процесс в Крыму носит сегодня наиболее острый характер. Этим и объясняется появление на крымской политической сцене Алексея Чалого, который 23 февраля был на народном сходе избран мэром Севастополя. Естественно, это решение было расценено Киевом, как нарушение украинского законодательства о местных администрациях. Именно на Крымском полуострове находится такой важный символ России, как Черноморский флот. На полуострове размещено более половины его инфраструктуры, которая многим жителям Крыма дает не только ощущение безопасности в условиях хаоса, но и работу, и надежду на сохранение своей "самости".

Однако было бы крайним упрощенчеством, говоря об этническом большинстве полуострова (русские составляют чуть более 58 %) и его интересе к России, не видеть и других настроений. В СМИ России и Запада по умолчанию Крым называют самым пророссийским регионом Украины. Но это так и не так одновременно. После распада СССР здесь во весь голос заявило о себе крымско-татарское национальное движение (на полуострове крымские татары составляют около 12 % населения). Еще в 1991 году здесь были созданы органы самоуправления крымских татар (фактически параллельные структуры власти). Это Курултай (национальный парламент, в который каждые пять лет проводятся выборы – в них участвует все взрослое крымско-татарское население) и Меджлис (подобие правительства). С ноября 2013 года его возглавляет Рефат Чубаров.

В течение всего периода независимости Украины крымско-татарское движение выступало в поддержку нового государства, нерушимости его границ, критикуя пророссийские устремления. Эти подходы поддерживала и центральная власть в Киеве, опасаясь сепаратистских угроз. Но в то же самое время это движение претендовало на особый статус на полуострове, не слишком считаясь с украинской правовой базой. Вот и 24 февраля Меджлис потребовал принять новый Основной закон Крыма, полагая, что действующая Конституция создает угрозу территориальной целостности и суверенитету Украины. Тогда же прозвучали и ультимативные требования о сносе памятника Ленину в Симферополе и на всей территории полуострова. И в этом плане Меджлис рассматривает киевских революционеров, скорее, как союзников. Митинг 26 февраля доказал его готовность поддерживать революционные завоевания и не допускать любой формы пророссийского самоопределения. И хотя "украинский фактор" в Крыму менее выражен (украинцы составляют 24,3 % от общего числа жителей полуострова), его невозможно полностью игнорировать, в особенности, если говорить о чиновниках или правоохранителях, являющихся выходцами их других регионов страны.

Трудно поверить в то, что Москва не представляет себе всей сложности проблемы, не просчитывает собственных ресурсов и рисков, а только мечтает о присоединении нового субъекта федерации в лице Крыма. А ведь, помимо этнополитических сюжетов, на полуострове далека от своего решения земельная проблема, а также вопросы водоснабжения и инфраструктуры в целом.

Однако, кроме рациональных доводов, есть и немало других. К сожалению, как показали нам недавние события в столице Украины, доводы рассудка и прагматизм зачастую уступают место авантюрным резонам и эмоциям, густо замешанным на этническом национализме. Как бы Москва ни опасалась вовлечения в конфликты с соседями, возможные провокации и атаки российских объектов (равно, как и межэтнические противоборства) не оставят Россию безучастным зрителем. Очевидно, что Украина – не Грузия, и позиция Запада здесь будет намного жестче, чем та, что мы видели пять лет назад. Но есть красные линии, за которые любому государству бывает трудно, а то и невозможно переступить. В этом контексте многим европейским и американским критикам России и ее реакции в Южной Осетии следует внимательно ознакомиться с докладом Комиссии по расследованию российско-грузинского конфликта во главе со швейцарским дипломатом Хайди Тальявини. При всей критичности по отношению к политике Москвы на Кавказе доклад недвусмысленно говорит о нападении грузинской стороны на российских миротворцев, как о законном поводе для вмешательства.

Таким образом, ситуация на Украине в целом и в Крыму, в частности, остается напряженной. Многое будет зависеть от новых шагов разных сторон конфликта. Каждое движение может спровоцировать развитие событий по опасному сценарию. Такова цена любого революционного потрясения, сопровождаемого хаосом, снижением уровня безопасности и выходом за правовые рамки. И если уж центр страны пошел на это, то как требовать строгого соблюдения всех норм от различных ее частей, которые до сих пор с большим трудом укладывались в единую мозаику.

Сергей МАРКЕДОНОВ
политолог, кандидат исторических наук