Наталя Дмитренко
Его судили дважды: в 1961-м и 1978 годах. Первый процесс состоялся 20 мая в помещении тюремного изолятора областного управления КГБ во Львове. Это было известное "дело юристов": Левко Лукьяненко, Иван Кандыба, Степан Вирун организовали подпольную партию "Украинский рабоче-крестьянский союз" (УРКС), чтобы мирным, то есть законным, путем бороться за независимость украинского народа (хотя в тоталитарном государстве это было абсурдом). Исследователь диссиденства в Украине Георгий Касьянов считает, что львовские юристы стали пионерами правозащитного движения в СССР.
Встретились мы с известным политиком в селе Хотив Киево-Святошинского района, где он живет с су-пругой Надеждой Ивановной. По-скольку разговор состоялся 9 мая, трудно было не коснуться темы Второй мировой войны.
- В начале войны вам было 13-14 лет, это такой возраст, когда мальчишки всюду лезут и всем интересуются. Каким вам запомнился тот период?
- Я увидел, что соседи и отец восприняли войну не трагически, а радостно: в надежде на то, что немцы освободят от коммунистов. Соседнее село встречало немцев хлебом-солью. В нашем селе, когда пришли немцы, мужчин почти не осталось, потому что, когда объявили мобилизацию, они все ушли. И нашу местность советская армия не обороняла, она просто разбежалась: как-то в лесу мы, ребята, нашли разбросанные военные билеты, очень много, не менее чем штаба армии.
- Господин Лукьяненко, у вас вырисовывалась неплохая карьера: комсомол, партия, юридический факультет Московского университета, активная общественная жизнь (штатный пропагандист райкома КП Радеховского района на Львовщине). Но ведь это не было перерождение в диссидента, как может показаться на первый взгляд?
- Да, я любил Украину с детства, еще тогда я начал задумываться, почему она не независимая. И к этому подтолкнуло конкретное событие. Во время войны товарищ рассказал мне, как в соседнее село вошел необычный батальон, солдаты там говорили по-украински и помогали местным жителям. Когда они ушли, их провожало все село, и тогда они признались: "Мы не совет-ская армия, а курень Украинской повстанческой армии. Боремся за независимую Украину". Сельчан это очень удивило, ведь говорили, что УПА - это бандиты, а тут культурные, хорошо вооруженные воины.
В Австрии, где я учился (в школе автомехаников. - Ред.), прочел поэму Рылеева "Наливайко", в которой говорилось о том, что каждый, кто притесняет народ, погибнет. Это окончательно толкнуло меня на путь борьбы за свободную Украину.
- Несмотря на увлечение историей УПА, вы избрали совсем иной метод борьбы: у них - вооруженный, у вас - мирный. Кроме того, ваша партия исповедовала марксист-ско-ленинскую идеологию.
- Мои убеждения формировались в рядах советской армии, а не повстанческой, где идейно я мог бы расти быстрее. В армии я читал историю дипломатии, Гегеля, Клаузевича и понял, что ни одно поколение не жило без войны. И каждую большую войну вело новое поколение. Значит, следующую после Второй мировой войну будет вести следующее поколение, то есть произойдет это не раньше 1970-го. Но в период между большими войнами находятся пассионарии, самоотверженные люди, которые понимают: проигравший народ нуждается в моральной поддержке, вере в продолжение борьбы.
Это был как раз мой период, поэтому я написал программу, в которой обосновывал необходимость мирной борьбы. Как юрист я знал Декларацию прав человека, знал, что в идеологии компартии есть право нации на самоопределение, что Конституция УССР провозглашала право Украины на выход из Союза. То есть международное право, внутреннее право и идеология предполагали право нации на самоопределение. Это и должно было послужить платформой для развернутой работы.
- Интересно, что вы имели в виду, когда утверждали, что в классическом виде теория марксизма-ленинизма имеет позитивное мировоззренческое значение?
- Что-то в ней такое было, что я поверил. В тоталитарных условиях избежать влияния коммунистической идеологии было невозможно. Целью нашей программы стало просветить украинца и подтолкнуть его к борьбе. Но это был советский человек, нашпигованный марксизмом, ленинизмом и прочим, и совсем другие вещи он бы просто не воспринял. Отчасти тут тактический расчет.
- Почему марксистские идеи противостояния и борьбы приобрели тогда такую популярность - в Европе, Азии, Латинской Америке? Связано ли это в какой-то степени с победой Союза в войне?
- Существуют элементарные вещи: везде есть люди, живущие плохо. А марксизм трактовал: вы живете плохо, потому что есть частная собственность и капиталисты, если их ликвидировать, вам станет легче. Нужно сказать, что марксизм заставил капиталистов стать человечнее. Рабочие тянулись к этой идеологии, создавали партии, и капитализм загонялся в рамки, государства начинали принимать социальные законы. Этот процесс происходил с 1920-х годов. Разница в жизненном уровне стала восприниматься как фактор несправедливости, тогда как раньше ее воспринимали как фактор естественной разницы между людьми. Так вот, марксизм запустил механизм идеологической диверсии.
В книге генерала Сидака приведены документы 1922 года, когда ЦК КП инструктирует натравливать бедных на богатых, доказывает необходимость "расслоения", которого до тех пор не было. Сейчас же мы должны прийти к пониманию права ленивого быть бедным, а трудолюбивого - богатым.
- Почему вы решили создать партию в государстве, где была возможна одна-единственная партия?
- Я знаю, что были, есть и будут люди, готовые умереть в борьбе за свободу нации. Для этого необходимо организовываться. Мы создавали партию, чтобы расшириться, распределить обязанности, повысить уровень партийной работы, то есть борьбы. Теоретически мы планировали достичь такого уровня разветвленности, чтобы открыто поставить вопрос о референдуме относительно выхода украинского народа из состава Союза.
- Вы в это верили?
- Я в это мало верил, но это был хороший тактический ход. Семерых из нас осудили, еще 18 попали под оперативную разработку КГБ.
- Свыше двух месяцев вы провели в ожидании смертного приговора. О чем думает человек, попадая в камеру смертников?
- Видимо, о разном люди думают, потому что у каждого свой путь. Я жалел о том, что так рано может оборваться жизнь, а я из своих великих планов, получается, ничего не осуществил, меня прервали в самом начале работы. Мне было 33 года.
Но для меня это являлось второстепенным: отец, мать, два брата, сестра, жена. Я считал, что если система преследует невинных, то против нее нужно бороться с еще большим рвением.
- Недавно вы отошли от активной политической деятельности. Чем вы теперь занимаетесь?
- Я прекратил организационную работу в партии, но остался почетным главой Украинской республиканской партии. Сейчас меня включили в список на выборы в Верховную Раду 6-го созыва. Но я отозвал свою кандидатуру, сказав Юлии Владимировне, что не буду больше баллотироваться и заниматься государственной деятельностью. Я считаю, что каждый человек, достигая определенного возраста, должен уступить дорогу младшему поколению.
А работы у меня хватает. Я остаюсь главой Комиссии по вопросам помилования, председателем Ассоциации исследователей голодоморов в Украине. Скоро должно выйти второе издание сборника статей "Народження нової ери". А остальное время отдаюсь мемуарам (улыбается.). Хочется написать что-нибудь теоретическое. Если успею.
Досье "БЦ"
Левко Лукьяненко родился 24 августа 1927 года в с. Хриповка Черниговской области. Служил в Красной армии, был членом КПСС. За создание УРКС его приговорили сначала к расстрелу, затем приговор заменили 15 годами заключения. Основатель, а затем глава Украинского Хельсинкского союза. В 1978-м за активную националистическую деятельность Лукьяненко приговорили к 10 годам лишения свободы с последующей ссылкой на пять лет. Реабилитирован. Депутат нескольких созывов ВР Украины. Был послом в Канаде. Автор множества книг, среди которых "Исповедь в камере смертников", "Верю в Бога и в Украину", "Украинцы во Второй мировой войне", "Преступная суть КПСС - КПУ".
