Политический аналитик, политолог, доктор исторических наук Лилия Шевцова рассказала о незримых процессах, свидетельствующих о скором и неизбежном крахе того, что можно было бы называть персоналистской системой власти в России. Речь идет о структуре, уходящей корнями в Российскую империю, чье угасающее наследние явлено в образе путинской администрации. Лилия Шевцова: "Прежде, чем размышлять о путях реформирования российской политической системы, нужен диагноз того состояния, из которого нам придется рано или поздно выходить. Без этого не будет понятно, как нам себя лечить: медикаментозно или через всеобъемлющую хирургическую операцию. Глядя сейчас на российскую систему, мы можем обнаружить все признаки ее упадка. Она не может справиться с внешними и внутренними вызовами. Она не в состоянии гарантировать нам не только процесс развития - об этом мы уже давно забыли, - но и с трудом пытается сохранять статус-кво. Под политической поверхностью происходят тектонические сдвиги - нечто, что трудно уловить, а на поверхность выскакивают только протуберанцы, как, например, недавний марш кубанских фермеров на Москву и голодовка шахтеров...".
Фрэнсис Фукуяма выдвигает один из критериев, свидетельствующих об упадке российской политической системы. Это неопатримониализм: старая элита пытается передать репрессивный ресурс своим детям. Наличие этого явления означает переход системы из стадии загнивания к стадии агонии.В истории мировых цивилизаций не было случаев, когда в государстве на стадии упадка правящая элита, контролируя все ресурсы, вдруг совершала харакири и открывала возможность для самоуничтожения. Поэтому в России не исключен такой вариант: смена режима Путина если и произойдет, то лишь во имя самосохранения самой системы - через кадровые перестановки, либо путем договоренностей, либо через приход к власти фейкового лидера. В своей значительной части элита и большая часть общества все еще надеются на персонализацию власти как способ ее осуществления.
Однако для реальных изменений необходимо соединение, по крайней мере, трех факторов: давление "улицы", возникновение мощной оппозиции и раскол элиты с выделением из нее реформаторского крыла. Сейчас у нас есть вопросы, имеется ли реформаторские крыло внутри власти и может ли оно там появиться. Где оппозиция - тоже трудно сказать. Очевидно, что все зависит от экономического фактора, который должен привести к появлению уличного протеста.
Многое зависит от состояния общества. По последним опросам, россияне находятся в состоянии летаргии: согласно "Леваде", только одиннадцать процентов готовы поддержать общественный протест. Возможно, лишь семь процентов будут реально участвовать в нем. Скорее всего, трудно ожидать массовую волну восстаний - даже в условиях кризиса. Более вероятны очаговые, точечные выступления, которые вряд ли поколеблют систему, даже в ситуации упадка.
Но одновременно можно поспорить с людьми вроде Ридчарда Пайпса, который постоянно повторяет то, что твердит и российская элита: мол, русские не готовы выйти из системы самодержавия и жить в демократическом обществе, отказавшись от привычки существовать под жестким давлением государства. А, между прочим, социология говорит о других вещах. В начале двухтысячных годов были проведены исследования, результаты которых, возможно, до сих пор адекватны. Согласно им, только семь процентов российских респондентов поддерживали самодержавие, а тридцать семь выступали за модернистский проект. При этом опросы Левады трехмесячной давности показывают: сорок семь процентов россиян считают, что они имеют право защищать свои права, даже если это противоречит интересам государства - удивительный результат при этом жестком давлении со стороны правительства, крымнашизме, безудержной пропаганде и промывании мозгов.
В то же время есть около пятидесяти процентов "болота", но и они готовы принять модернистский проект в случае, если он будет им предложен.
Этим, кстати, мы отличаемся от украинцев: они готовы положить жизни за модернистские ценности и проевропейскую ориентацию, а россияне ждут, когда эта ориентация, свобода и права будут им предложены. В то же время, несмотря на антизападный наркотик, который вкалывается россиянам, на прошлой неделе шестьдесят процентов выступили за то, чтобы нормализовать отношения с Западом. Только шесть процентов готовы жертвовать своим достатком ради Крыма.
Это совершенно антикрынашистская потребительская психология. Пятьдесят четыре процента выступают за нормализацию отношений с Украиной - и это при том, что в целом они поддерживают антиукраинскую позицию Кремля. На лицо когнитивный диссонанс. Но сам факт того, что он присутствует, говорит о том, что люди пытаются размышлять и выражают несогласие с тем, что происходит.
Просто у них нет альтернативной концепции.
2016: Кризис легитимности власти...
Существует две модели выборов. Одна модель - либерально-демократическая - предполагает определенность правил и неопределенность результатов. Другая модель предполагает неопределенность правил и гарантированность результатов. Россия существует в рамках второй модели. В этом смысле выборы 2016 года - самые скучные за многие годы. Власть воспринимает их как тест для общества на предмет его готовности подчиняться в новых условиях, а также пытается использовать их как полигон для подготовки к президентским выборам 2018 года. Кремль не хочет никаких протестов и минимизирует риски. По телевидению уже идут кастрированные дебаты, но видна установка власти на низкую явку.
Тем не менее, выборы - даже кастрированные - это всегда фактор легитимации власти, однако сейчас они утратили эту функцию. Даже бюджетная масса, вынужденная подчиняться власти, уже не поддерживает эту власть. Эти люди не рассматривают выборы как подтверждение их поддержки власти. Для них это лишь ритуал. В ситуации, когда выборы утратили свою легитимизирующую функцию, власть теряет один из поплавков для самосохранения.
Воспроизводство системы перестало удовлетворять общество и даже часть элит.
Выборы 2016-го и 2018-го годов, по сути, завершают прежний этап в развитии России и открывают новый. Сущность его пока не ясна, но понятно одно: уйдут старые функционеры. Для Путина это будет последний период, когда он сможет пребывать в Кремле конституционно. Далее ему придется либо сохранить власть пожизненно, либо уйти. Это будет уже время поисков для элиты, которая разделяет недовольство общества и заинтересована в самосохранении. В 2018-м году Путин станет хромой уткой, перед которой 2024-й год - год неизбежного ухода - будет постоянно висеть дамокловым мечом.
Поэтому можно предположить, что потеря системой ресурса выживания и легитимации в условиях кризиса газо-нефтяной модели, которая не может ответить на новые вызовы - такие, как ухудшение социально-экономического состояния - означает, что Россия вступает в новый этап, который, несомненно, будет турбулентным.
К сожалению, турбулентность России будет влиять и на стабильность государств, находящихся в окружении нее.
Лилия ШЕВЦОВА, политолог, публицист, доктор исторических наук, профессор, старший научный сотрудник Brookings Institution (Москва, РФ).
"Политика&Деньги"
http://politdengi.com.ua/v-mire/106568.html
